Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 33 – Алекса Гранд

Виолетта Константиновна приехала чуть раньше, чем планировалось, и теперь полирует мою переносицу тяжелым мрачным взглядом.

— Грозовский, ты? — прищуривается внимательно, хоть у меня и нет сомнений в том, что она меня узнала, и нехотя выталкивает сквозь зубы. — Спасибо, что присмотрел за моей внучкой.

Северская-старшая, судя по всему, не желает закатывать скандал при ребенке, чем я нагло пользуюсь. Отвешиваю ей шутливый поклон и выразительно подмигиваю.

— Обращайтесь. Маруся — замечательная собеседница. Буду рад повторить. До встречи, принцесса.

Помахав крохе на прощание, я удаляюсь, широко шагая. Чувствую, как между лопаток покалывает от чужого чересчур пристального внимания. А вот внутренний карман пиджака жжет конверт с Маруськиным биоматериалом.

Дина

Дима уходит, а мне почему-то становится легче. С плеч падает гранитная плита, придавливавшая меня к земле. Обруч, стискивавший легкие, лопается со звоном и больше не мешает дышать.

Я сижу на диване, подобрав под себя ноги, и прислушиваюсь к своим ощущениям.

Я чувствую, как мой брак катится в тартарары, и ничего не могу предпринять.

Я не верю собственному мужу и теперь в каждом его жесте ищу скрытый смысл и подвох. Я жду, когда он совершит ошибку и на чем-то проколется. Лгуны часто палятся на мелочах.

Распустив полотенце, я методично прочесываю волосы. Ныряю в серый свитер с широким горлом. Надеваю черные брюки. Шнурую ботинки. Застегиваю пуховик. И выскальзываю из шале.

От ощущения праздника не осталось ничего. Пустота.

На улице морозно. Из низких пушистых облаков сыплется крошкой снег. И я ненадолго застываю у витрины одного из местных магазинчиков и рассматриваю сувениры.

Захожу внутрь, чтобы купить для моей малышки смешную фигурку йети, и взглядом цепляюсь за инкрустированный рог для вина. Думаю о Грозовском в это мгновение и, поддавшись порыву, прошу консультанта запаковать этот самый рог.

Странно, но по мере того, как я приближаюсь к клубу, где супруг должен был встретиться с друзьями, напряжение во мне не скапливается. Я широко улыбаюсь секьюрити на входе, позволяю администратору повесить бумажный браслет мне на запястье и сливаюсь с толпой.

— Девушка, а давайте к нам!

Путь мне преграждает парнишка-студент с недавно начавшей пробиваться на подбородке щетиной, и я легко принимаю его приглашение. Хочу хоть немного побыть беспечной и беззаботной, как в далекие университетские времена прежде, чем вернуться к суровой реальности.

Отплясываю на танцполе, как в последний раз. Сбиваю ноги. Хохочу. И горланю песни с двадцатилетними ребятами.

— Мы вышли из дома, когда во всех окнах погасли огни. Один за одним.

Мы видели, как уезжает последний трамвай.*

Сорвав связки, я отделяюсь от этой шумной компании, заражающей всех вокруг весельем, и торможу у барной стойки. Заказываю глинтвейн. Делаю большой глоток. Пряная жидкость согревает внутренности. И взглядом выхватываю расположившийся в паре метров от меня знакомый силуэт.

Приближаюсь к мужчинам незаметно, не спеша обнаруживать свое присутствие, и цепляю кусок разговора.

— Димас, а ты на хрена в Тулу со своим самоваром? Зачем свою сюда притащил?

— Так было нужно.

Грубо шипит на друга муж, и я прощаюсь с последними иллюзиями, которые еще теплились в глубине души. Вся эта поездка не больше чем жалкая подачка. Попытка усыпить бдительность. А никак не искреннее желание провести время вдвоем.