Книга Сорок шестая зарубка, страница 20 – Елена Долгова

Боевики уже вернули себе отобранные у них стволы. Гай замолчал, он, как зачарованный, смотрел на незнакомые корабли. «Белобрысого — в расход», — приказал Маур, но один из замаскированных людей тут же перебил его приказом «отставить», и мятежники беспрекословно подчинились.

Тот, кто меня спас, коснулся наруча брони, и тень сползла с его лица. Ксанте Ке-Орн Аль-Саэхир. Мой бывший друг, бывший деверь, высший аристократ, командир крейсера «Феникса» собственной персоной. К моему удивлению, Маур отдал ему честь, ударив себя в грудь кулаком.

— Здравствуй, Ксанте, рад тебя видеть и спасибо, что выручил, — заговорил он, переходя к неформальному стилю речи. — Я, конечно, всё понимаю, но белобрысого надо убить. Он неуправляем и бесполезен. Разреши.

— Не разрешаю, — Ксанте скупо улыбнулся. — Забудь о нём, друг. Эс-Кана забирает отряд Кси.

— Значит, терране…

— Да, терране.

Ке-Орн обернулся.

— Флот-капитан, хочу представить вам самых надёжных моих людей. Все они — борцы за Республику и друзья Терры.

Тот, кого называли флот-капитаном, тоже отключил маскировку. Это оказался Март, шеф терранского отряда Кси, которого на моих глазах убили примерно восемь лет назад. Я уже понял, насколько ловко и нагло был обманут собственным деверем. «Должно быть, Марта выдернули из-под выстрела телепортом, — подумал я. — Ну да, ведь тело тогда не сохранилось».

Паззл сложился. Лидером восстания на Сирме оказался мой бывший друг и брат. Я ощущал себя чем-то вроде раздавленного червяка и общего посмешища, от чего ненадолго оцепенел, а потом метнулся в сторону бластера, который до сих пор валялся на земле.

Поднять его мне, конечно, не дали. Все они — и парни Маура, и он сам, и даже Крами — ощетинились направленными на меня стволами. Ке-Орн же, схватив меня поперёк туловища, оттащил от стволов подальше. «Уймись, Эли, идиот. Дай хотя бы спасти твою жизнь», — шепнул он, сжимая меня, но я жить не хотел, а потому попытался вырваться из братской хватки. Силовая броня Ксанте сработала, я завопил от боли: «Рёбра! Рёбра!», а потом ручной станнер ужалил меня в шею, и я отключился.

* * *

Мой полёт на Терру проходил на борту фрегата отряда Кси, но я его не рассмотрел, потому что очнулся в камере гауптвахты корабля. Я ждал допросов, пыток, побоев, но вместо этого меня пристегнули к креслу, и незнакомый оперативник, видимо, псионик, долго трогал мои виски, лоб и качал головой. «Там каша из крови, дряни и самолюбования, хотя кое-что полезное я поймал», — сказал он в конце концов на эсперанто, и я эту фразу отлично понял.

Меня дёргали и крутили, проверяли медисканером, но в конце концов оставили в покое, и это оказалось хуже всего, потому что я оказался наедине с самим собой.

Мне снились трудные сны. Я брёл куда-то по длинной тропе, а справа и слева зияли адские провалы. Крами наводила на меня бластер и стреляла прямо в лицо. Наследник клана Ио-Хата умирал у меня на руках. Терранский капитан умолял отпустить парнишек, а потом все они трое, обледеневшие, с выпученными глазами, плыли в космической пустоте.

Не стану врать — я в своих поступках не раскаивался. Что сделано, то сделано, и сделанного не воротишь, но прошлые события поднялись из памяти, словно взбаламученная псиоником мутная взвесь. Это причиняло почти физический дискомфорт, к которому добавилось двухнедельное одиночество, потому что корабль двигался одному капитану известными путями.