Книга Призрак поместья Торнхилл, страница 79 – Альва Морис

Я проснулась от их криков и прямо в пижаме пошла к лестничному пролету, чтобы оттуда подслушать разговор – большая ваза с цветком укрывала меня. Оказалось, маме давно было известно про папин роман с Ребеккой, но она пришла в ярость из-за того, что о нем узнала я. Глупо, но в тот момент я почувствовала себя виноватой в их ссоре, ведь, не играй я в тот вечер в шкафу, ничего бы не было. А потом случилось самое страшное – я помню все покадрово, будто снимки проектора…

Мама стояла посреди прихожей в ночной сорочке, свет падал на нее из окна, и я видела очертания исхудавших от болезни ног сквозь ткань. Она вскрикнула от боли, ноги подкосились – мама тогда напомнила мне цаплю из книжки про птиц Британии, – а потом упала на пол и больше не шевелилась. Я помню, как ее рыжие волосы почти слились с деревянным паркетом, как странно лежали руки, а распахнутые глаза смотрели прямо на меня. Не знаю, как она узнала, где я прячусь, но в свою последнюю секунду глядела точно мне в глаза. Я сразу поняла, что она мертва, – взгляд стал пустым, совсем как у куклы Моники.

Папа пытался ей помочь, звонил куда-то и громко кричал, звал меня, но я не могла перестать смотреть в кукольные глаза, где больше не было мамы. Наверное, он хотел вызвать скорую, но в итоге взял маму на руки и побежал к машине. Папа хотел, чтобы я поехала в больницу с ними, твердил, что ее еще можно спасти, а я пожалею, если останусь.

Я осталась. И я пожалела.

На той лестнице я, наверное, просидела часа три, вцепившись в перила и глядя на паркет первого этажа, когда на пороге появились полицейские. Они сказали, что папа ехал слишком быстро и не заметил встречную машину в тумане, чем спровоцировал аварию. Мама и папа погибли на месте. Но я знала, что это ложь: мама умерла раньше, хоть коронеры и подтвердили обратное. Вообще-то это было уже неважно.

Ребекка приехала вместе с полицейскими. Тогда я впервые увидела, как она плачет, и это испугало даже больше новости о смерти родителей, в которую я долго не могла до конца поверить. Тетушка сидела на коленях, обнимая меня так, что становилось больно, и тихо просила прощения. Она шептала извинения несколько сотен раз, без перерыва. От ее хватки на моих руках остались красные следы, а на любимом платье – мокрые пятна и потеки туши. В тот день я узнала, что значит «умереть изнутри», – Ребекка, словно оставленная на солнце картина, теряла краски и слои, распадалась. Тогда мы обе потеряли их.

На следующий же день от скорбной сцены не осталось и следа – тетушка поднялась в мою комнату и абсолютно ровным тоном сообщила, что теперь я буду жить в Торнхилле под ее опекой. Я не возражала – в конце концов, куда еще мне было идти? Так Торнхилл стал моим новым домом, а Ребекка – второй матерью, хотя я никогда ее так не называла.

Несмотря на происходящий вокруг похорон кошмар и отравляющее изнутри чувство вины, Ребекке удалось собрать себя буквально по кускам, а потом она помогла и мне.

Злилась ли я на нее? Конечно. Простила ли? Возможно.

Но я благодарна ей за этот урок. Урок выживания.

* * *

— Здравствуйте, детектив Мин, – поприветствовала я сидящего на диване мужчину.

При виде меня, вышедшей из спальни Адриана, лицо детектива мгновенно вытянулось, наверное, он бы меньше удивился, выйди к нему сам призрак-убийца. Теперь мне стали понятнее реакции Адриана на своего помощника: и вправду, было забавно наблюдать, как обыкновенно невозмутимое выражение меняется в одночасье.