Книга Призрак поместья Торнхилл, страница 15 – Альва Морис

— Должно быть, ваш уход из лучшего вуза Европы повлек за собой разногласия между вами и погибшей? – слегка подтолкнул ее я.

— Разногласия? – Новая усмешка. – Когда Ребекка узнала, то кричала, что выгонит меня из дома и швырялась чемоданами. – Вивьен впервые искренне улыбнулась, что сделало ее похожей на девчушку с фото. – Я ведь тогда даже не обсудила с ней это решение, просто забрала документы и переподала в другой вуз. Мы не разговаривали, наверное, неделю, но в итоге Ребекка приняла мой выбор.

— Что, по-вашему, заставило ее поменять отношение? – уточнил Мин.

Вивьен опустила голову – на ее лицо легли тени, ужесточая черты. Теперь она выглядела старше, намного старше, чем я дал ей изначально. Она не плакала, голос оставался спокойным и твердым, но почему-то невинный вопрос Мина вынес на поверхность ее тоску – Вивьен, бесспорно, горевала прямо сейчас, говоря о таких бытовых событиях, как поступление и ссоры с погибшей тетей.

— Ребекка хотела, чтобы я нашла свой путь, – в конце концов ответила Вивьен, и черты смягчились в легкой улыбке. – Она поняла, что мой уход не был импульсивным решением, я действительно не желала такого будущего, и Ребекка согласилась.

— Какие у вас были отношения с погибшей? – мягко поинтересовался Мин.

— Хотите знать, не убивала ли я ее? – Подбородок вздернулся вверх, улыбка перешла в горьковатую ухмылку. Бернелл бросала нам вызов.

— И это тоже, – честно ответил я.

— Ребекка взяла меня под свое крыло, когда мне исполнилось всего пять, они с мамой были близнецами и лучшими подругами. А отец на первых порах помог Ребекке вывести компанию из кризиса. Родители погибли в автокатастрофе, тетушка сразу удочерила меня и вырастила как родную. Своих детей у нее не было, думаю, Ребекка была бесплодна, но мы с ней об этом никогда не говорили. Ребекка дала мне все: заботу, дом, лучших учителей и образование, всегда была рядом, всегда находила нужные слова. Как думаете, господин Мин, какие у нас с ней были отношения? – Последняя фраза звучала резко, даже слишком.

— У вас были прекрасные отношения, но порой вы шли наперекор ее воле, а она пыталась выгнать вас из дома, – добавил я. – Не хочу задеть ваши чувства, просто следую логике.

Вивьен понимающе кивнула, сделала долгую затяжку и только тогда ответила:

— У нас были настоящие отношения мать – ребенок. Ребекка не подарок, я – еще хуже, и часто мы сталкивались лбами. Тетушка могла кричать – я кричала в ответ, она швыряла чемоданы – я разбивала ее любимую посуду. Мы друг друга стоили. Но каждый раз, успокоившись, все обсуждали, я делала нам горячий шоколад, и мы смотрели «Красотку» или «Мулен Руж». – От ее ответа стало не по себе: словно я заглянул и увидел то, что чужому не предназначалось. – Отвечая на ваш вопрос, мистер Ларсен, скажу: мне было бы проще отрезать себе руку пилочкой для ногтей, чем убить Ребекку. Я любила ее.

Громкое заявление. Мы с Мином одновременно подняли глаза и посмотрели на Бернелл. Она стояла как оловянный солдатик, вытянувшись по струнке, на лице – ноль эмоций. Но почему-то за всей этой непроницаемой оболочкой мне виделась перепуганная девочка с веснушками на носу и заплаканными глазами, стоящая перед лицом двух взрослых мужчин совсем одна.

«Нельзя проникаться сочувствием к подозреваемым, Адриан. Никаких эмоций, только рассудок», – одернул себя я.