Книга Игра в невидимку, страница 32 – Альва Морис

— Браво, гений! – Я едва не разразился аплодисментами. – Отчего же у нашей жертвы вдруг случился сердечный приступ?

Врач потупился, но выражение его лица стало еще мрачнее, кажется, он в свою очередь был на грани того, чтобы меня ударить.

— Адриан хотел спросить, что именно вызвало кровоизлияние у жертвы? – смягчила Вивьен.

Прежде чем Луис успел открыть рот, его заткнула Ким. Судмедэксперт не выносила на работе двух вещей: халатности и идиотизма. Луис умудрился проявить все и сразу.

— Луис, это не работа, а отписка! – Новак за малым не запечатала отчетом по груди подчиненного. – У нас обезображенный труп с удаленными глазными яблоками и отпечатками пальцев, а ты пишешь так, будто он просто прилег и умер от остановки сердца. Где описание повреждений? Где анализ внутреннего кровоизлияния и вывод о насильственной смерти? Ты мозгом пользовался, когда писал, или у него сегодня выходной?

— Простите, я все исправлю, – пробормотал он и буквально сжался вдвое, словно пытался исчезнуть в собственном халате.

— Ты напишешь мне отчет с того света, если я еще раз такое увижу! – рыкнула судмедэксперт. – Сгинь с глаз моих.

— И правда идиот, – раздосадовано шепнула Бернелл, когда Луис вышел.

Новак зло опустила отчет на стол, пробегаясь глазами по листам дальше и параллельно натягивая перчатки. Выражение лица Демоницы быстро сменилось с раздраженного на сосредоточенное – мне всегда импонировало в людях умение быстро переключаться на рабочие задачи – и следом на настороженное.

— Прибью этого недоумка, честное слово.

Натянув перчатки, Ким подлетела к телу со скальпелем в руке и сделала дополнительный надрез по старому шву, раздвигая ткани.

Вивьен сохраняла хладнокровие: процесс препарирования за годы учебы уже не выглядел для нее такой дикостью, а меня до сих пор неприятно поражало то, с какой легкостью взмах стальной полоски превращает нечто живое в банальные пласты кожи, мышц и жира. Будто и не было ничего человеческого, а только ходячий набор микроэлементов в плотной оболочке. Как по мне, вскрытие больше походило на надругательство.

— Здесь ошибка. – Новак снова метнулась к карте, вчитываясь во что-то. – Не сходится…

— Ким, ты о чем? – нахмурилась Вивьен, вставая позади нее.

Новак будто не слышала ее, вперившись остекленевшим взглядом в стол, на котором лежала жертва.

— Вивьен, ты же можешь определить старый перелом ребра?

— Конечно, – кивнула Бернелл, осторожно приближаясь к трупу.

Глядя туда же, куда и Новак, я все еще не понимал, что ее так взбудоражило. Черные пустые глазницы будто только этого и ждали – повернулись ко мне, утягивая в свой мертвый провал.

Мне почудилось, что я сижу один в опустевшем кинозале, а на экране – обезображенное лицо, молчаливое и требовательное. Изображение дергалось, как старый пленочный фильм, то исчезая в ряби, то вновь обретая резкость, но вопрос на мертвом лице оставался неизменным и направленным прямо на меня.

— Вивьен, посмотри, какие ребра сломаны? – голос Ким сорвался.

— Я давно практиковалась на людях…

— Посмотри, я тебе говорю! – выкрикнула Новак. А я просто отсчитывал стучащий в ушах пульс.

Бернелл потянулась за перчатками, они поддались не сразу – ее руки дрожали, прошло несколько секунд, прежде чем она вернула себе сосредоточенность. Наконец, Вивьен осторожно раздвинула ткани и проследила пальцами вдоль реберной дуги, а Ким замерла над ее плечом.