Книга Игра в невидимку, страница 14 – Альва Морис

Знакомьтесь, Бармаглот. Или, как его называла Вивьен, Барми и «самый лучший пушистый котик в мире».

О вкусах не спорят, но скажу одно: когда я впервые встретил «самого лучшего пушистика», мне захотелось вызвать экзорциста – настолько худым, облезлым и злобным он выглядел. Теперь уже было поздно, и мне наверняка понадобится психиатр, но эта котина быстрее убьет меня во сне, чем я доверю свой драгоценный мозг шарлатану, прошедшему онлайн-курсы.

Я никогда не любил шумные сборища, а как по мне, девушка плюс своенравный кот – уже не маленькое и довольно шумное сборище. Но сегодня о другом. Сегодня в наш странный треугольник вклинились еще двое: Ким Новак и Хан Мин Хе, которого я по привычке называл просто «Кэп». Я бы сказал, что они нагрянули внезапно и я их не ждал, но вроде так и положено, когда у тебя день рождения?

— Адриан, мне нужна твоя помощь! – Голос Вивьен донесся из гостиной.

Нас с Бармаглотом заперли в спальне моего же дома, потому что Бернелл готовила какой-то сюрприз. Очевидно, я не должен был его видеть, а Бармаглот – сожрать раньше времени.

— Иду-иду, – крикнул я в ответ, вернув часы отца обратно в коробочку.

Я даже не заметил, когда успел достать их, – это превратилось в своеобразный ритуал на каждый день рождения. Достать, проверить ход, подкрутить, протереть гравировку Ordnung und Kraft ^[4] и поставить обратно. Но не надевать.

С похорон отца, когда матушка передала мне часы, я так ни разу их не носил. Возможно, в глубине души я считал себя недостойным фамильной чести, а на поверхности, скорее, презирал то, что дед сколотил состояние, помогая Германии в тридцатых годах.

— Адриан! – гаркнула Вивьен, пугающе походя на матушку Марен Ларсен в гневе.

— Уже бегу, милая, – пропел я голосом из ромкомов и поспешил к ней.

Спешить действительно стоило. Вивьен балансировала на одной ноге, стоя на табуретке поверх столешницы. Вокруг все было завалено лентами, шарами, скотчем и мотками гирлянды, один конец которой и держала Бернелл, пытаясь закрепить на стене.

— Черт, Веснушка, ты же не собиралась подарить мне перелом своей шеи? – Я аккуратно снял Вивьен, придерживая за талию, и усадил на свободный угол.

— Для моей шеи есть куда более полезное применение, – улыбнулась она, указав пальцем место для поцелуя. – Похоже, я себя переоценила.

— Я предлагал тебе свои услуги еще час назад. – Я зарылся лицом в ее волосы и оставил легкий поцелуй у косточки за ушком. – Теперь могу предложить услуги… иного характера.

— Новак и Мин уже скоро придут…

— Бернелл, мы ведь оба знаем, чем это должно кончиться. – Говоря, я сместился к краю ее челюсти и нежно прикусил тонкую кожу.

Ее тело сдалось без боя: пальцы зарылись в мои влажные после душа волосы, притягивая ближе, язык проник в рот, поцелуи быстро стали требовательнее, глубже. В квартире было жарко, поэтому я не надел футболку. И я прекрасно знал, как это на нее действует, потому что она действовала на меня точно так же.

Назовите одержимостью, скоропалительной страстью, чем угодно, но Бернелл плавила меня – мое тело и рассудок. Вот так просто: в какой-то момент времени мы оказывались слишком близко друг к другу, и невидимая разделительная черта стиралась. За ней терялось все – здравый смысл, запреты и любые «против».