Книга Игра в невидимку, страница 120 – Альва Морис

Пальцы потянулись к ремню джинсов, пока внешне я изображал крайнюю заинтересованность в рассказе Хейза.

— Знаете, у каждого человека есть мания, из-за которой он становится неосторожным, – рассуждал он, болтая в руке шприцем. – У вас, например, имеется нездоровая тяга к защите всех и вся.

— Я бы назвал это тягой к справедливости.

Эврика! Палец резануло тонкой полоской, когда я нащупал находку. Собираясь в логово Хейза, я предварительно спрятал лезвие с внутренней стороны ремня – осталось только не выронить его, пока я делал надрезы в уязвимых местах узла. Надо отдать Чейзу должное – он не стал надеяться лишь на фармакологию, для верности еще и привязав меня, однако веревку выбрал отстойную.

— И куда вас привела хваленая справедливость? Вы видите что-то справедливое в том, что я убил вашего друга, а скоро убью и вас? Это просто закон природы. – Его дыхание участилось, зрачки расширились. В это мгновение Хейз бесспорно испытывал экстаз. – Хотя должен признать, что детектив Мин сделал нам обоим одолжение, сведя вместе. Может, это была судьба? Лично я неплохо провел время, играя с вами, но всему наступает конец. Моя ошибка едва не стоила мне проигрыша, а за свою детектив Мин расплатился жизнью.

— И в чем же он ошибся, Чейз?

Глаза сверкнули маниакальным блеском, когда он повернулся ко мне.

— Поверил мне. Он подобрался так близко, сложил почти все кусочки пазла, кроме одного: немощный репортер из захудалой газетенки, подбрасывающий ему крупицы информации, намекнувший, что знает адрес медицинского склада, где производят найденный в крови жертв препарат, сам сделал это. Он решил проверить мою наводку, а я вызвался отправиться с ним, притворился, будто недавно сломал руку, даже использовал поддельный гипс. Ваш друг жалел меня. Думаю, он надеялся, что раскрытие такого громкого преступления поможет нам обоим в работе.

Желваки под кожей натянулись, я ощутил, что задышал чаще и глубже. Ненависть, неуемная ненависть к Хейзу выжигала всю слабость из мышц.

— Конечно, только так ты и мог с ним справиться. Обман и притворство, – зло выцедил я сквозь стиснутые челюсти. – Ты хуже крысы, Хейз. Ты просто жалок.

Мои слова ударили по уязвленному самолюбию не слабее отработанного хука, а я жалел, что не могу в буквальном смысле размазать его кривую рожу по стенке прямо сейчас. Но и тогда я бы не успокоился. Хейз не имел права даже произносить имя Кэпа, не имел права порочить память ни одной из своих жертв.

Он наклонился ближе, заслоняя своими сальными волосами свет ламп, и произнес прямо мне в лицо:

— Мин ведь тоже так считал, да? Вам всем кажется, что вы выше остальных людей: умнее, успешнее, привлекательнее. Долбаные герои, ловящие преступников! Но вы не думали, мистер Ларсен, что на самом деле не так уж хороши? Ваш многоуважаемый друг сам в прошлом убийца и наемник, а вы с таким упоением ломали пальцы беззащитному обвиняемому. Забыли?

— Поверь, я вспоминаю об этом каждое утро в ду́ше.

Рот Хейза растянулся в улыбке, он удовлетворенно кивнул, а следом впечатал кулак мне под ребра. На секунду легкие будто сдавило тисками, меня снова замутило, удар пришелся точно в солнечное сплетение. Ничего, боль отрезвляет. Хреново было то, что от толчка моя рука дернулась – я едва не выронил лезвие, вновь с ног до головы покрывшись потом. На мою удачу, увлеченный самим собой Чейз не заметил движения.