Книга Игра в невидимку, страница 116 – Альва Морис

— Если я разобьюсь, то найду тебя, Мин Хе, и надеру твою корейскую задницу!

Ким ударила по газу, и мотоцикл рванул с места с такой силой, что ей пришлось вжаться в руль, удерживаясь на месте. «Харлей» – безумный зверь, он нес ее по дорогам и абсолютно не слушался. Он признавал только одного хозяина. Мотоцикл ревел, продирался по каменным джунглям и грозно клацал гигантскими челюстями на каждую проезжающую машину. А Ким действительно было наплевать.

Слезы бессилия и унижения застилали глаза, она не разбирала дороги перед собой. В какой-то момент ей показалось, что «Харлей» сам везет ее куда-то, специально перекрикивая ее собственную агонию, скрывая ото всех. Он рычал. Она кричала.

Кричала, потому что всей душой ненавидела Хейза, забравшего у нее единственного человека, которого она по-настоящему любила. Уничтожившего, втоптавшего память о нем в грязь. Оскорбившего ее чувства – все, что у нее осталось от Мин Хе.

«Вы вступали когда-нибудь…»

Ким вывернула рукоятку газа, заглушая мерзкие слова.

«Мисс Новак, скажите…»

— Заткнись! Заткнись! Заткнись!

Она не хотела его слышать, не могла больше вынести ни вида, ни единого взгляда, ни отзвука этого отвратительного, выворачивающего душу наизнанку голоса.

Во рту осел горький металлический привкус, живот скрутило, и Ким метнула мотоцикл к обочине под орущие сигналы машин. Она догадалась сбросить скорость, но переднее колесо все равно врезалось в бордюр, грубо подкидывая ее на сиденье. Она успела только снять шлем, прежде чем содержимое желудка вылилось в ближайшую мусорку.

Ким вытерла рот рукавом и, с трудом волоча ноги, облокотилась на перила. Она на мосту. Чертов «Харлей» привез ее на их мост.

— Ты доверяешь мне, кончжуним?

Голос был таким реальным, что Ким распахнула глаза и обернулась. Никого. Разумеется, его тут не было и не могло быть. Она сама подтвердила его смерть. Она установила ее причину и написала подробное заключение. В конце концов, она готовила его к похоронам. Этого всего было достаточно для головы, но недостаточно для упрямого сердца.

Сердце искало его во снах.

Сердце видело его в прохожих.

Сердце слышало его голос.

Даже сейчас: она чувствовала тепло его дыхания кожей, осязала на кончиках пальцев.

— Мне не страшно… – тихо ответила ему Ким.

На губах вдруг заиграла улыбка, такая же, как в тот вечер, а на щеках блестели дорожки слез. Нога сама зацепилась за выступ, вторая, соскользнув, подтянулась к ней, руки сжали перила, сзади подул свежий ветер, развевая волосы. В груди больше не жгло, желудок не сводило болезненными спазмами.

Ей так хорошо.

Так спокойно.

Он держит ее, обнимает за плечи – его руки укроют, в них безопасно, а остальное неважно. Остального не существует. А потом?.. Сложит крылья и камнем вниз – к нему, а он обязательно поймает. Потому что ждет ее.

Холодные, темные воды все унесут – все беды и печали, все скроют под собой. Убаюкают. Омоют. Заполнят пустоту.

Ким сидела спиной вперед на ледяных перилах, веки были плотно сжаты, ее покачивало из стороны в сторону, будто отмерший, почерневший листок. Еще немного, и слетит с ветвей, снесенный ветром. Но она не чувствовала мороза, не замечала, как соскальзывали подошвы ботинок, заставляя терять равновесие.

Потому что здесь снова пахло сладкой мятной жвачкой.