Книга Фронтир, страница 93 – Яков Литвинов

Луций ничего не ответил, снова погрузившись в размышления.

— Милорд, поверите ли мне, если я скажу, что смог поймать красного дракона?

— Не раньше чем увижу его сам, – сказал Луций и улыбнулся.

Винсент ехал с Ахимасом в машине по одной из эстакад Города. Вокруг них на много километров раскинулся безликий жилой массив причудливой формы из многоэтажных грязно-белых типовых модульных домов. Бесконечный лабиринт из дворов и улочек. Сюда стекалась бóльшая часть жителей после окончания рабочего дня. После шести вечера всё это пространство наполнялось криками и смехом играющих детей, лаем выгуливаемых собак, разговорами стариков и тех, кто просто не торопится домой.

Сейчас же весь этот организм в другом организме застыл – на полупустых улицах, заваленных грязными сугробами, гулял зимний ветер, а бесчисленные соты окон зияли чернотой. Впечатление усиливало и тяжелое серое небо, из-за которого слабо пробивалось полуденное солнце. Снег же сейчас не падал вовсе.

Из машины были хорошо видны крыши, забитые антеннами и спутниковыми тарелками. На одной из таких крыш на самом краю стояла одинокая фигура человека.

— Посмотри, – сказал Ахимас Винсенту, который всю дорогу молчал, положив голову на стекло у пассажирского сиденья. – Кому-то жить надоело.

— Бывает. Кому не надоело?

— Мне не надоело, например.

— Я искренне рад за тебя.

— Интересно, что толкнуло его на это? Представь себе, возможно, это какой-то подросток, которого довели проблемы в школе и трудности в отношениях со сверстниками. Для них же сейчас целый мир умещается в скудные рамки пары дворов и подъездов. Глупые рыбки не представляют себе величину океана, и любое потрясение кажется им концом света. Или девушка, которой разбили сердце, и она от чувства безысходности… А может, и назло решила поступить так. Может, работяга какой устал от постоянного давления окружающей рутины и серости. Просто задавило. Прожить тут от колыбели до могилы, отлучаясь лишь на скучную осточертевшую работу, а потом возвращаться в это бесцветное царство, где день ото дня ничего не меняется. Быть может, он давно планировал этот поступок: раздавал долги, привел всё в порядок, уволился с работы и хоть какое-то время пожил в удовольствие для себя. А может, сегодня утром решил, что всё, баста, взял отгул, и вот он здесь. А может, уже давно стал скорбным душою и ему приказали так поступить голоса в его голове. Может, решил, что правительство читает его мысли и разговаривает с ним, или у него появился воображаемый друг, в ходе общения с которым он пришел к такому исходу, а может, еще что-то.

Фраза про голоса в голове заставила Винсента задуматься. Может, он сам просто шизофреник и никакой Потрошитель Душ у него в голове не живет? Психиатр допустил его к работе, но кто знает. События в Соборе могли повлиять на него как угодно.

Пока Винсент размышлял, одинокая фигура сделала свой последний шаг в пропасть и смиренно устремилась вниз.

— Конец, – продолжал Ахимас. – Знаешь, мне искренне жаль самоубийц. Их и их родных. Обрывать целую жизнь… Вообще они не понимают, какая на самом деле классная у них жизнь.

— Завидуешь?

— Можно и так сказать.

— Что ты тогда делаешь во Фронтире?

— В другой раз расскажу. И всё же. Меня всегда удивляло, почему, если человека тянет к смерти, просто не сходить к мозгоправу?