Книга Фронтир, страница 297 – Яков Литвинов

— Это еще что? – спросил Ахимас.

— Двери в другой мир. Откуда пришел господин Валлерстайн, – ответил Михаил.

— А ты шутник, да?

Михаил только пожал плечами. Кендзо же с любопытством подошел к машине, чтобы изучить ее.

— Ладно. Давай поговорим. – Ахимас усадил Михаила на стул, привязав его руки к поручням взятыми у оперативника хомутами, и отправил остальных военных охранять периметр и доложить о находке.

— Всё, что вам нужно, вам расскажут те, кого вы задержали. Они охотно сдадут друг друга, поверьте.

— Но они нам не расскажут, что за представление ты здесь устроил.

— Никаких представлений. Я просто сказал всем своим товарищам уйти. Не хочу лишней крови.

— Раз они такие послушные, то мог бы просто приказать им сдаться и мы бы их не убили.

— Нет. Я не хочу вашей крови, – Михаил засмеялся. – Вы бы уже все были мертвы, если бы не я. Этого хотел господин Валлерстайн. Он связался со мной пару часов назад. Велел найти тебя, Винсент, и забрать у тебя перчатку. Он теряет голову, когда речь заходит о ней. Все-таки я не ошибся, разглядев в тебе ценность, хоть и не понял какую. Но ты даже ценнее, чем я мог предположить. И я не мог допустить, чтобы ты умер, – он улыбнулся, глядя на Винсента.

Сам Винсент, не сказав ни слова, смотрел на Михаила немигающим взглядом, потому что не знал, как себя вести.

— Какой ты у нас добрый, оказывается. И как же это тогда в твоей голове сочетается с участием в культе демонопоклонников? Из-за вас много крови пролилось в последний год, – продолжал Ахимас.

— Из-за чего только кровь не льется. Мои же руки чисты. На них нет ни капли. Моя совесть чиста, и сам с собой я честен.

— И что же ты тогда тут делаешь?

— Исполняю свою роль.

— Какую?

— Шестеренки. Шестеренки в механизме истории. История функционирует по объективным законам, приводя нас к неизбежному исходу. Все мы – я, ты, Винсент, Валлерстайн, его новый протеже – все просто шестеренки, что кружатся вокруг осей истории, соединяясь и разъединяясь, формируя сложные комплексные системы или простые сцепления. Этот огромный механизм работает сам по себе, что бы мы ни делали, приводя нас к объективному исходу. Раньше или позже, но приводя. Однажды система упорядочится. И сейчас одна из таких осей истории – твоя перчатка, Винсент. Сколько нас вращается вокруг нее. Именно поэтому я не могу допустить, чтобы Валлерстайн получил ее. Если он заберет перчатку, он может потерять интерес к нашему миру. А до тех пор пока она здесь, он ни за что не оставит своих попыток ее получить. – Михаил проговорил это всё абсолютно безэмоционально, словно читая лекцию.

— И зачем тебе это?

— Чтобы ускорить вращение нашей системы. Не допустить ухода посторонних шестеренок к другой оси. Чем быстрее вращается наша система, тем быстрее она схлопнется под своими объективными противоречиями и тем быстрее мы сможем перейти на следующий качественно новый виток. Через революцию к эволюции.

— Понятно. Свою речь ты репетировал. Ждал момента, когда можешь объявить всем, что ты мессия.

— Репетировал. – Михаил снова улыбнулся. – Но для себя самого. И вы не правы, инспектор, я не считаю себя мессией. Просто я считаю, что любая шестеренка, будучи частью механизма, способна не просто безвольно вращаться, но и оказывать иногда при возможности влияние на систему. Иногда такой случай выпадает всего раз в жизни и его можно легко пропустить. Думаю, что кто-то проживает целую жизнь лишь ради того, чтобы в нужное время оказаться в нужном месте, иногда лишь на мгновение, и сделать что-то, быть может, совсем пустяковое, но что окажется еще одним звеном в цепи причин и следствий. Осознав свою субъектность, личность может попытаться увидеть этот момент и сыграть свою роль в истории. Проведу другую аналогию, со спичкой, от которой требуется лишь вспыхнуть, после чего она бесполезна. Можно сказать, что я просто одна из спичек, которой повезло загореться.