Книга Лесная обитель, страница 158 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Я достойна стать священным сосудом и вместилищем для Ее духа. Да разверзнется земля и поглотит меня, да отвратятся от меня боги, коими клянусь я, да обрушится небо на мою голову и сокрушит меня, если я лгу!

— Той, что избрана стать Верховной жрицей, заданы должные вопросы; та, что избрана стать Верховной жрицей, принесла клятву… – объявил Арданос друидам, его сопровождавшим. И обернулся к женщинам. – Теперь пусть пройдет очищение и подготовит себя к обряду.

На миг Арданос задержал взгляд на Эйлан. В глазах старика отражались противоречивые чувства: жалость, удовлетворение и досада. Затем он резко развернулся и вышел за дверь. Друиды последовали за ним.

— Эйлан, да не дрожи ты так, – тихо увещевала Кейлин. – Не дай этому старому коршуну себя запугать, бояться тут нечего. Богиня милосердна. Она нам мать, Эйлан; она – Матерь всех женщин, созидательница смертного мира. Не забывай об этом.

Эйлан кивнула, понимая, что даже если бы все шло заведенным порядком, сейчас, в преддверии испытания, она все равно тряслась бы от ужаса. Ну да если ей суждено погибнуть, то пусть бы от руки Великой Богини и не иначе; не хватало еще умереть от страха накануне ритуала!

Полог колыхнулся; в комнату вошли четверо младших жриц – в их числе Сенара и Эйлид, – неся в ведрах воду из Священного источника. Девушки остановились на пороге, почтительно и робко глядя на нее. «Длань Великой Богини коснулась меня», – подумала Эйлан. В их лицах отражалось то же благоговейное изумление, с которым сама она всегда взирала на Лианнон. Все они были совсем юны; все, кроме Эйлид, младше нее…

Эйлан хотелось кричать: «Ничего не изменилось; я все та же Эйлан…» – но на самом-то деле поменялось все, и в первую очередь она сама. Однако ж, когда ей помогли раздеться, она оглядела себя и с удивлением отметила, что тело ее осталось почти прежним: беременность не слишком-то давала о себе знать.

Но ведь младшие жрицы – девственницы. Неудивительно, что они не видят мелких признаков и черточек, связанных с приближающимся материнством. Девушки помогли Эйлан омыться, так же, как сама она так часто помогала Лианнон. Молодая женщина стояла на сквозняке, вся дрожа; ей чудилось, что прозрачные ледяные струи, обжигающие тело ледяным холодом, и впрямь, как ни странно, несут в себе очищение, словно вода стирает не только последние следы близости с Гаем, но и всю ее прежнюю жизнь.

Эйлан – но только это была уже совсем другая, полностью обновленная Эйлан! – позволила девушкам облачить себя в ритуальные одежды. На чело ей, по обычаю, возложили венок. Вьющиеся стебли туго сдавили ей лоб, голова на миг закружилась. «Уж не первое ли это прикосновение Богини – откуда-то издалека?» – подумала про себя молодая женщина.

Странное чувство овладело Эйлан: она словно бы больше не принадлежала сама себе. В голове шумело; она смутно осознавала, что голодна. Настой из священных трав, который ей предстояло испить в самом начале ритуала, принимать следовало на пустой желудок, иначе расхвораешься. Кейлин как-то обмолвилась, что недуг Лианнон, как ей кажется, был отчасти вызван длительным употреблением этих трав. На краткий миг Эйлан задумалась, не повредит ли снадобье и ее здоровью. Но тут же улыбнулась, решив, что у нее еще достанет времени побеспокоиться о будущем, если она переживет этот вечер.