Книга Лесная обитель, страница 149 – Мэрион Зиммер Брэдли

Гай и думать не думал, что Юлия осведомлена о его неприятностях, пока девушка сама не завела об этом разговор.

— Отец говорил мне, – промолвила она как-то раз после вечерней трапезы, когда они с Гаем вдвоем сидели на террасе и любовались, как запоздалый летний закат золотит купол базилики, – будто тебя сюда услали потому, что ты впутался в какие-то там отношения с местной девушкой, дочкой изгоя, объявленного вне закона. Расскажи мне о ней. Сколько ей лет?

Гай покраснел до ушей и закашлялся, скрывая смущение. Ему и в голову не могло прийти, что Лициний обо всем расскажет дочери. Ну да, может, оно и к лучшему: между ними с Юлией не должно быть места недомолвкам.

— Несколькими годами старше тебя. – На самом деле Юлии сейчас, наверное, ровно столько же, сколько было Эйлан, когда он впервые ее увидел. При том, что девушки были такими разными, Юлия казалась воплощением целомудренной чистоты – не эти ли чистота и непорочность так пленяли его в Эйлан?

Прокуратор не давал молодому офицеру сидеть сложа руки, а в местном обществе он пользовался немалым успехом. У юноши-полукровки просто голова шла кругом. Когда-то он сказал отцу, будто не честолюбив, но ведь тогда он еще не понимал, сколько выгод сулят нужные связи и богатство.

Юлия сочувственно улыбнулась ему.

— Тебе очень хотелось на ней жениться?

— Мне казалось, что да. Я был влюблен. Я же тогда еще не познакомился с тобой, – быстро добавил Гай, гадая про себя, понимает ли Юлия, что такое любовь.

Девушка посмотрела на него долгим пристальным взглядом.

— Мне кажется, тебе следует еще раз с нею повидаться до того, как мы поженимся, – промолвила она, – просто чтобы убедиться, что ты не станешь тосковать по ней, когда возьмешь в жены меня.

— Я твердо намерен стать тебе хорошим мужем… – начал было Гай, но Юлия либо не поняла, либо притворилась, что не понимает. В ее темных глазах Гаю ничего не удавалось прочесть. А вот у Эйлан глаза ясные и прозрачные, как лесное озеро.

— Видишь ли, – заявила дочь Лициния без обиняков, – мне не нужен муж, который мечтает о другой. Я считаю, тебе в самом деле следует с нею увидеться и решить, как жить дальше. Тогда, когда ты вернешься, я буду знать, что ты действительно хочешь жениться именно на мне.

Рассуждает Юлия в точности как ее отец, когда обговаривает условия очередного контракта, мрачно думал Гай; ее послушать, так брак это своего рода карьера. Но ведь, учитывая, что воспитывалась Юлия в столице, видимо, именно так она на замужество и смотрит – как на способ возвыситься! А какая еще карьера возможна для римлянки? Что она может знать о пламени, которое толчками разливается в крови, когда грохочут барабаны Белтайна, или о тоске, что терзает сердце, словно музыка пастушьих свирелей с холмов?

Как бы то ни было, Мацеллий принял все меры к тому, чтобы Гай никогда больше не смог увидеться с Эйлан. Наверняка даже Юлия пришла бы в ужас, узнав, что его возлюбленная по местным меркам то же самое, что девственная весталка. А Юлия уже вовсю строила планы, и у Гая снова возникло ощущение, будто он стоит на пути атакующей конницы.

— Отец собирается послать тебя на север с депешами для Агриколы…

Гай изогнул бровь: он слышал об этом впервые, но не слишком-то удивился. Юлию обожали все чиновники табулария^[25], а они первыми узнают о любых изменениях в приказах. «А последним, как всегда, узнает тот, кого эти приказы касаются более всех прочих», – недовольно подумал юноша.