Книга Лесная обитель, страница 137 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Эйлан, поди сюда! – Эйлан была слишком хорошо вышколена, чтобы ослушаться властного приказа старшей жрицы. С трудом передвигая ноги, она побрела обратно. От глаз женщины не укрылось, как осунулось лицо Эйлан и как округлилась грудь. «Я, похоже, разучилась замечать что-либо, кроме собственных горестей», – выбранила себя Кейлин.

— И давно это с тобой? С Белтайна? – спросила она. Эйлан смотрела на нее во все глаза. Лицо ее исказилось от внутренней боли. – Бедное дитя мое! – Кейлин раскрыла объятия, Эйлан порывисто прижалась к ней и зарыдала.

— Ох, Кейлин, Кейлин! Я думала, что больна… Думала, умираю!

Кейлин погладила ее по волосам.

— А месячные у тебя за это время были? – Эйлан помотала головой. – Значит, ты носишь в себе жизнь, а не смерть, – промолвила старшая жрица и почувствовала, как хрупкая фигурка предательски расслабилась под ее ладонями.

Глаза Кейлин в своей черед наполнились слезами. Да, конечно, это просто ужасно, и однако ж она поневоле чувствовала отчаянную зависть, памятуя о том, что собственное тело отказывается ей служить, а она сама не знает, это заканчивается пора плодовитости, которой она так и не воспользовалась, или угасает сама жизнь.

— Кто же с тобой такое содеял, родная моя? – зашептала она, уткнувшись в мягкие волосы молодой жрицы. – То-то ты так притихла в последнее время. Почему же ты мне-то ничего не сказала? Или думала, я не пойму?..

Эйлан подняла покрасневшие от слез глаза. И Кейлин вспомнила, что эта девушка не умеет лгать.

— Это не было насилием…

Кейлин вздохнула.

— Значит, это тот мальчишка-римлянин. – Это не было вопросом, и Эйлан молча кивнула. Кейлин снова вздохнула – и долго глядела куда-то вдаль. – Бедное дитя, – наконец проговорила она. – Если бы я узнала сразу, можно было бы что-нибудь придумать, но ты уже на третьем месяце. Нам придется все рассказать Лианнон.

— Что она со мной сделает? – дрожащим голосом спросила Эйлан.

— Не знаю, – отозвалась ирландка. – Ничего ужасного, полагаю. – Древний закон требовал предать смерти жрицу, преступившую обеты, но не станут же применять его к Эйлан! – Скорее всего, тебя просто отошлют прочь – думаю, ты была к этому готова. Пожалуй, это самое худшее, что тебе грозит, – добавила Кейлин.

«А если они вздумают наказать ее более сурово, им придется иметь дело со мной!» – яростно подумала про себя старшая жрица, чувствуя прилив былой решимости.

— Бесстыдница, грязная тварь! – бушевала Лианнон. На щеках Верховной жрицы проступили красные пятна. Эйлан отпрянула. – Кто это был?

Эйлан помотала головой. Глаза ее пылали.

— Ты сама того хотела – ты не кричала и не звала на помощь? Предательница! Ты решила нас всех опозорить или ты просто головой не подумала? Точно похотливая самка в течке, после всех наших забот о тебе… – Лианнон хватала ртом воздух, задыхаясь от гнева.

Кейлин подозревала, что Верховная жрица рассердится, узнав правду, но она и предположить не могла, что разразится такой скандал. Здоровье Лианнон с каждым днем ухудшалось, она сделалась сварливой и вспыльчивой, и Кейлин уже поняла, что сегодня – неподходящий день для признаний. Но отступать было поздно. Внезапно Лианнон отвесила ослушнице звонкую пощечину.

— Ты, небось, думаешь, это священная страсть? Да ты просто потаскуха!