Книга Владычица Авалона, страница 37 – Мэрион Зиммер Брэдли

Ветер крепчал: у Гавена зуб на зуб не попадал. Он скрестил руки на груди, спрятав застывшие пальцы под мышки.

— Слезай! – крикнула ему Шианна. – Давай я немножко поработаю. Я ж еще легче тебя.

Гавен помотал головой.

— Я сильнее… – начал было он. Девочка сердито зыркнула на него. Она бледнела и краснела попеременно: верх одерживали то жаркий гнев, то холод.

— Пусть поработает, – властно прозвучал новый голос. Гавен заморгал: внизу, под крышей стояла Кейлин.

— Ее нельзя сюда пускать! – запротестовал мальчик. – Здесь слишком холодно!

— Она сама решила жить среди нас, и мой долг – не щадить ее, – сурово ответствовала жрица.

Шианна, негодующе сверкая глазами, переводила взгляд от одной к другому, словно никак не могла решить, на что обидеться – на резкость Кейлин или на покровительственную заботу Гавена. Внезапно она приподнялась на цыпочки, ухватила Гавена за лодыжку и резко дернула. Мальчуган вскрикнул – и заскользил вниз; мгновение – и он съехал на ту часть крыши, которую уже покрыли соломой: там уцепиться было не за что. Он мешком свалился к ногам Кейлин.

Шианна отпрыгнула и проворно, как белочка, вскарабкалась на самый верх крыши. Гавен насупился – но долго злиться на хохотушку Шианну он не умел. Мальчуган помотал головой, поднялся на ноги и принялся скручивать перевясла. Кейлин, все еще неодобрительно хмурясь, ушла.

Тем вечером, завернувшись в одеяла и слушая, как Браннос и отец Иосиф спорят о музыкальной гармонии, Гавен вдруг осознал, что в жизни не был так счастлив. Он наконец-то согрелся, набил живот овсянкой. В их разговоре мальчик понимал далеко не все, но чередование звучных распевных фраз и зыбкого перезвона арфы напитывали его душу.

Прошла зима, а потом и лето. На месте сгоревших зданий выросли другие, еще лучше; жрицы поговаривали о том, чтобы строить из камня. Первые неуклюжие попытки Гавена в обращении со струнами постепенно уступали место подлинному искусству. А еще он продолжал учиться пению у отца Иосифа и христиан: его звонкое мальчишеское сопрано взлетало ввысь над низким рокочущим гулом монашеского хора.

Месяцы складывались в годы, и Гавен наконец-то осознал, что больше не мучается неопределенностью рядом с Кейлин. Он уже не ждал, что Кейлин заменит ему мать, и, по правде говоря, по мере того, как он рос и вытягивался все выше, он об этом больше и не мечтал. Гавен знать не знал, что она там думает на его счет; но община на Авалоне процветала и крепла, вступить в нее стремились многие, и Кейлин была слишком занята, обучая новеньких, чтобы уделять внимание своему воспитаннику.

Становясь старше, юницы и отроки, обучающиеся у друидов Тора, обычно проводили дни отдельно друг от друга. Но порою сходились и вместе: когда их учили тому, что надобно знать и тем, и этим; а также и в дни празднеств. Так прошло шесть лет.

— Не сомневаюсь, что все вы сможете назвать семь островов Авалона – но сумеете ли вы объяснить, почему каждый из них – священен?

Вопрос Кейлин вывел мальчика из сонного забытья: Гавен заморгал и резко выпрямился. Лето стояло в разгаре, над землей разливался дремотный покой. В эту пору года жители Авалона почти все время проводили под открытым небом, и Владычица собрала своих учеников под раскидистым дубом на берегу озера. Интересно, зачем? Названия островов они вызубрили еще детьми. С какой стати Верховная жрица снова возвращается к давно пройденному уроку?