Книга Владычица Авалона, страница 33 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Она не из твоей паствы.

— Равно как и не из твоей, отче, – медленно проговорила Кейлин. – Не обманывайся на ее счет. – Она взяла из корзины яблоко и вгрызлась в него. Отец Иосиф кивнул.

— Вот поэтому я и удивился, увидев здесь ее мать. Она – из того народа, что жил здесь еще до бриттов… иные говорят, еще до появления рода человеческого. Несомненно, ее сородичи были здесь, когда народ Мудрости из Затонувших земель впервые пришел на эти берега.

— Я доподлинно не знаю, кто такая на самом деле Владычица Лесного народа или что она такое, – отозвалась Кейлин. – Но однажды она помогла мне – когда я больше всего в том нуждалась. Мне думается, ее сородичи хранят мудрость, нами давно утраченную. Мне бы хотелось сблизить Старший народ с нами и обрести доступ к его знанию. Владычица пообещала обучить моего приемного сына Гавена.

— Вот о Гавене я и хотел поговорить, – промолвил отец Иосиф. – Он ведь сирота, так?

— Сирота, – кивнула Кейлин.

— Тогда, во имя Учителя, который говорил: «пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне»^[8], дозволь своему воспитаннику Гавену быть сыном и мне. Он попросился учиться нашей музыке. Если девочка тоже того захочет, она станет мне дочерью и сестрой Гавену во Христе.

— А ничего, что они принесли клятвы древним богам? – осведомилась Кейлин. Кто-то из друидов расчехлил арфу и заиграл. Гавен стоял рядом, завороженно следя, как на струнах мерцает свет.

— Я-то ничего не имею против того, что девочка стала одной из ваших послушниц. – Отец Иосиф вздохнул. – Вот брату Павлу это не понравится. Он присоединился к нам не так давно и искренне считает, что даже здесь, на краю мира, мы должны обращать в свою веру каждого встречного-поперечного.

— Да слыхала я его, – хмуро отозвалась Кейлин. – Он свято уверен, что ежели по упущению вашему хоть одна душа в целом мире останется прозябать в язычестве, то значит, вы долга своего не исполнили, так? И что мне теперь, вообще запретить Гавену с вами общаться? Я не хочу, чтобы он стал назарянином.

— Так считает Павел, – невозмутимо произнес отец Иосиф. – Я не сказал, что я с ним согласен. Тот, кто отрекся от своей исконной веры, с вероятностью, отступится и от веры новообретенной. Думается мне, это справедливо и для мужчин, и для женщин. – Он улыбнулся кротко и благостно. – Я глубоко уважаю тех, кто исповедует твою веру.

Кейлин облегченно выдохнула. Она видела: она может без страха доверить своих юных подопечных отцу Иосифу.

— Но, сдается мне, я только что слышал, как ты потребовала, чтобы юная дева сама сделала выбор, так? Вот и мальчик в итоге итогов сам решит, какой веры держаться.

Мгновение она растерянно смотрела на священника, затем покачала головой и улыбнулась.

— Ты, конечно же, прав. Я вечно забываю о том, что выбор – дело обоюдное, и что решение не только в моей воле, и даже не в его воле – решают еще и боги…

Она протянула старику-священнику руку.

— Я должна распрощаться – пойду погляжу, как там устроилась Шианна. Спасибо тебе за твою доброту к Гавену; он для нас очень много значит.

— Помочь ему на его пути – это большая честь, – заверил отец Иосиф. – Мне тоже пора: нам на рассвете вставать к заутрене, дабы восславить Господа нашего; и мне еще предстоит обьяснить свое решение брату Павлу, который и без того на меня уже косо смотрит: я, мол, слишком терпим к язычникам. Но Господь мой учил, что Истина Божия важнее, нежели слова людские, и в основе своей все религии едины.