Книга Владычица Авалона, страница 271 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Если я соглашусь, – медленно произнесла она, – тогда ты должен обещать, что мы вместе подготовим приход Защитника – Священного Короля, который подчинит себе саксов и будет до конца дней своих править с Авалона! – Теперь Вивиане казалось, что миссия ее всегда была именно такова: и с Вортимером, и ранее, когда она выступала Владычицей Авалона в других жизнях, а дух Защитника жил в других мужах. Этой цели я посвящаю свою нынешнюю жизнь и клянусь: я сделаю все, что нужно, дабы задуманное исполнилось.

Мерлин кивнул, и в его глазах Вивиана прочла вековую скорбь и неподвластную времени радость.

— Король грядет, – эхом повторил мерлин, – и вечно править ему на Авалоне.

Вивиана медленно выдохнула и подошла к нему.

Мгновение мерлин постоял, с улыбкой глядя на Вивиану сверху вниз, а затем преклонил перед нею колени и коснулся губами ее ступней – сперва одной, затем другой.

— Да будут благословенны ноги, что привели тебя сюда – да врастешь ты в эту священную почву! – Он возложил ладони на ее стопы, с силой надавил, и Вивиана почувствовала, как ее душа уходит сквозь подошвы ног глубоко в Тор. Она снова вдохнула поглубже – и сила стремительным потоком устремилась обратно вверх, и жрица покачнулась, словно дерево на ветру.

— Да будет благословенно твое лоно: Святой Грааль и котел жизни, – голос его дрогнул, – в коем все мы возрождаемся. Да одарит оно мир благодатью. – Мерлин коснулся губами ее живота, и поцелуй этот словно прожег ткань платья. Вивиана вспомнила Грааль – и увидела, как чаша полнится алым заревом – ярким, словно кровь, истекающая из лона матери; а в следующий миг она сама стала Граалем, и от нее в боли и в упоении восторга неиссякаемым потоком хлынула жизнь.

Вивиана задрожала всем телом, когда мерлин поцеловал ее груди, тугие и твердые, до краев налитые молоком.

— Да будут благословенны твои груди, коим суждено напитать всех твоих детей…

Сила струей ударила ввысь; грудь запульсировала сладостной болью: сейчас она полнилась молоком для чужого ребенка. И Вивиана поняла, что, хотя со временем она, вероятно, родит еще детей, она всегда в каком-то смысле будет питать всех тех, что являются ее детьми не по крови, но по духу.

Мерлин завладел ее руками и запечатлел поцелуй на каждой из ладоней.

— Да будут благословлены твои руки, коими Богиня станет вершить Свою волю…

Вивиана вспомнила, как умирал Вортимер – и как разжались его руки, стиснувшие ее запястья. В тот миг она была для него Богиней, но ей хотелось дарить жизнь, а не смерть. Ее тянуло взъерошить рыже-золотистые волосы Игрейны, погладить шелковистую кожу Моргаузы. И однако ж, сгибая и разгибая пальцы и ощущая их силу, Вивиана понимала: потребуется ли от них нести жизнь или смерть – они справятся.

— Да будут благословлены твои губы, что объявят Слово Авалона миру… – Очень ласково и нежно мерлин поцеловал ее. То не был поцелуй влюбленного, но Вивиана запылала словно в огне. Она пошатнулась – но не упала: слишком прочно вросла она в землю.

— Возлюбленная моя, я посвящаю тебя в сан Верховной жрицы и Владычицы Авалона, дабы ты по своему выбору даровала власть королям. – Мерлин обнял ладонями ее лицо и поцеловал полумесяц на ее челе.

Разум ее взорвался светом, и открылось Зрение; вместе с мерлином они пронеслись через тысячу жизней, тысячу миров. Она была Вивианой, она была Аной. Она была Кейлин и призывала туманы, дабы укрыть Авалон; она была Диэрной и хоронила Караузия на священном холме; она была всеми Верховными жрицами, когда-либо стоявшими на Торе. В Вивиане пробуждались их воспоминания; молодая женщина поняла, что с этого дня и впредь никогда больше не будет одинока.