Книга Владычица Авалона, страница 262 – Мэрион Зиммер Брэдли

На тропинке послышались шаги. Вивиана подняла глаза, ожидая увидеть монаха-отшельника, который приглядывал за часовней на холме. До отца Фортуната ему, конечно, было далеко, но он не принадлежал и к тем, кто считает, будто все женщины – орудия дьявола; по-своему он ей даже сочувствовал. За спиной гостя сияло солнце, так что в первое мгновение Вивиана видела только высокую фигуру на фоне яркого света. Она оцепенела: темный силуэт чем-то напомнил ей Увенчанного Рогами. Но вот он стронулся с места, и молодая женщина узнала Талиесина.

Она медленно выдохнула.

— Так жаль, что мне не довелось ее увидеть, – проговорил он тихо. Всмотревшись в его изможденное лицо, Вивиана поняла: бард говорит правду, – и не спросила, что ему за дело до ее дочери.

— Говорят, она была подменышем, – вздохнула Вивиана. – Когда Эйланта занедужила, женщины из деревни Цапли сказали: это, мол, потому, что какая-нибудь женщина-фэйри подменила мою дочку своим собственным дитем, хилым да хворым, пока я спала после родов.

— Ты в это веришь? – мягко спросил он.

— Детей в народе фэйри рождается немного. Не думаю, что у них найдется по младенцу на каждого из тех, что умирают в землях людей. Но да, такое возможно. Владычица Фаэри знала про моего ребенка – это ведь она рассказала охотнику, меня спасшему, где нас искать. А я слишком устала, чтобы сотворить хоть какое-нибудь защитное заклинание; и мы были совсем одни.

Голос ее звучал бесцветно и слабо; Талиесин опасливо покосился на нее. Болотные жители боялись заговаривать с ней о ребенке, ну да ей-то что за забота? Теперь, когда Эйланты не стало, жизнь утратила для нее смысл.

— Вивиана, не мучь себя такими мыслями. В года, подобные нынешнему, умирает бессчетное множество младенцев, родившихся в тепле и холе под родным кровом.

— А как там поживает мой братец, новоявленный Защитник Британии? – с горечью осведомилась она. – На Авалоне небось уже пьют за его здоровье? Или, может, родилась еще одна дочка, на смену Игрейне?

Талиесин поморщился, словно от боли, но выражение его лица не изменилось.

— Младенец еще не родился.

Вивиана нахмурилась и быстро подсчитала в уме, сколько времени прошло с Самайна. Если ее дочурка появилась на свет раньше срока, то дитя Аны явно запаздывает.

— Тогда почему ты не с ней? Почему не сидишь рядом, не держишь ее за руку? Мне ты ничем не поможешь…

Бард опустил голову.

— Я бы тотчас же поспешил к тебе, дочь моя, но Цапля передал нам, что ты хочешь побыть одна.

Молодая женщина передернула плечами: Талиесин сказал правду, однако бывали минуты, когда она отчаянно в нем нуждалась – и думала про себя, что если друиды и впрямь так мудры, как принято думать, он бы почувствовал ее тоску…

— Вивиана, за тобой послала твоя мать…

— Как, снова? – Вивиана расхохоталась. – Но теперь я – взрослая женщина. Можешь передать ей, что я больше не намерена плясать под ее дудку.

Бард покачал головой.

— Я неправильно выразился. Это не приказ, а просьба. Вивиана… – голос его сорвался, и от напускного спокойствия не осталось и следа. – Она вот уже два дня разродиться не может!

«И так ей и надо!» – вспыхнуло в сознании Вивианы. А в следующее мгновение ее захлестнул страх. Нет, ее мать не может умереть! Ана – Владычица Авалона, самая могущественная женщина во всей Британии; она – все равно что Тор: любишь ты ее или ненавидишь, но она воплощает в себе некую точку опоры, то самое основание, на котором Вивиана самоутверждалась и созидала себя, свой характер, свою внутреннюю суть.