Книга Владычица Авалона, страница 242 – Мэрион Зиммер Брэдли

Вивиана похолодела. Вортимер обречен – его ждет гибель если не в этой битве, значит, в следующей.

— Я – жрица, – ухватилась она за избитую отговорку, притом, что уже и сама не знала, правда это или нет. – Я не могу выйти замуж, иначе как соединившись со своим избранником в Великом Обряде, перед лицом богов.

— Но в глазах мира… – начал было он. Вивиана приложила палец к его губам.

— …я – твоя любовница. Я знаю, что говорят. И я благодарна тебе за заботу. Но чтобы меня признали все, союз наш должна благословить Церковь, а я принадлежу Богине. Нет, любимый, пока ты жив, иной защиты мне не нужно: меня охранят Богиня и ты.

Вортимер надолго замолчал. А затем вздохнул:

— Нынче утром пришли известия, что Хенгест идет на Лондиний. Не думаю, что он сумеет взять город, а если не сумеет, то отступит через Кантий – здесь-то его и буду ждать я. Грядет великая битва, к которой я так долго готовился. Я надеюсь и верю, что мы одержим победу, но воин рискует жизнью всякий раз, как отправляется на войну.

У Вивианы перехватило дыхание. Она знала, что предстоит новая битва, но думать не думала, что это случится так скоро! Изо всех сил стараясь, чтобы голос ее не дрожал, она ответила:

— Ты вправду думаешь, что твое имя защитит меня, если ты падешь? Если тебя… не станет, я вернусь на Авалон.

— Авалон… – Вортимер испустил долгий, прерывистый вздох. – Я его помню, но теперь он мне кажется сном… – Рука его, оставив в покое Вивианины волосы, проследила очертания ее щеки и лба, ласково погладила нежную кожу шеи, задержалась у ее сердца. – Авалон похож на тебя… Косточки у тебя как у птички малой, я бы тебя одной рукой переломить мог, но внутри ты несокрушима как скала. Ах, Вивиана, ты меня хоть сколько-нибудь любишь?

Не говоря ни слова, Вивиана повернулась в его объятиях, поцеловала его и осознала, что плачет, только когда Вортимер смахнул ее слезы. К тому времени у ее возлюбленного тоже закончились слова, но тела этих двоих говорили друг с другом на языке, что красноречивее любых фраз.

В ту ночь Вивиане снилось, что она снова на Авалоне – и наблюдает, как ткет ее мать. Но крыша ткацкого сарая поднялась выше, и навой с намотанной на нем основой для будущей ткани уходил далеко в темноту. Молодая женщина всмотрелась ввысь и разглядела озеро и Тор; куда-то шагали люди; маленькая девочка – она сама! – ехала верхом вместе с Талиесином сквозь дождь; но по мере того, как трудилась ткачиха, законченная ткань уползала во тьму позабытых лет за пределы видимости. Чем ниже, тем яснее проступали образы. Вивиана видела Хоровод Великанов, и себя саму, и Вортимера, и армии – армии все более многочисленные строем двигались по стране, объятой пожарами, утопающей в крови.

— Матушка! – закричала Вивиана. – Что ты делаешь? – Женщина обернулась, и Вивиана увидела, что это она сама ткет на станке – и она же смотрит со стороны; она одновременно в двух местах – и все-таки одна и та же.

— Станок заправили боги, но рисунок создаем мы, – промолвила та, Другая. – Тки мудро, тки добротно…

Тут прогремел гром, и ткацкий станок стал разваливаться на куски. Вивиана пыталась ловить обломки, но они выскальзывали у нее из пальцев. Кто-то потряс ее за плечи. Она открыла глаза, увидела Вортимера. Кто-то яростно дубасил в дверь.