Книга Владычица Авалона, страница 223 – Мэрион Зиммер Брэдли

Вивиана, чувствуя, как все тело ее матери сотрясает дрожь, и сама взывала к Богине с молитвой такой пылкой, как никогда прежде. Она жадно вбирала в себя воздух, а в груди нарастал жар, как будто она вдыхала огонь. Слепящий свет растекался по ее рукам и ногам – плоть человеческая уже не могла послужить вместилищем для такой мощной силы; но в тот момент Вивиана сама была Великой Матерью, в потугах рождающей целый мир.

Она выдохнула – сила, неодолимая, словно молния, хлынула из нее, перетекая в тело роженицы: та забилась в судорогах, тужась что было мочи. Закричала Юлия – мол, головка уже вышла; Ана снова поднатужилась – с душераздирающим воплем, который наверняка услышали аж на Инис Витрине; и что-то мокрое, красное, извивающееся выскользнуло прямо в выжидательно подставленные руки повитухи.

Девочка… В гулком безмолвии все завороженно загляделись на новую жизнь, только что вступившую в мир. И тут малышка повернула голову – и тишину нарушило тихое жалобное мяуканье.

— До чего ж хорошенькая! – пробормотала Юлия, обтирая крохотное личико мягкой тряпицей и разворачивая девочку стоймя, чтобы обеспечить отток крови от пуповины. – Елена, поддержи Владычицу, а Вивиана пособит мне.

Вивиане загодя объяснили, что от нее потребуется. Дрожащими руками девушка туго перетянула пуповину в двух местах кожаными ремешками, а затем, когда участок между зажимами перестал пульсировать и провис, взяла острый нож и рассекла его надвое.

— Хорошо. Теперь подержи младенца, пока я удалю послед. Чистая пеленка вон там, на столе.

Вивиана, едва дыша, взяла малышку на руки. Под потеками крови кожа ее была розовой, а подсыхающие волосенки – светленькими. Нет, это не дитя фэйри, это дочь златовласого народа королей.

— Как назовем девочку? – спросила Елена.

— Игрейна… – прошептала Ана. – Имя ей – Игрейна.

Словно в ответ на собственное имя, малышка открыла глаза – и сердце Вивианы беспомощно дрогнуло. Девушка заглянула в смутную голубизну младенческих глаз – и тут, нежданно-негаданно, пришло Зрение. Вивиана увидела молодую женщину дивной красоты и узнала в ней выросшую малютку. Женщина держала на руках собственного младенца, крепыша-мальчишку. А в следующее мгновение и он предстал уже взрослым: он выехал в битву, в глазах у него сиял победный свет, а на поясе висел Меч Авалона.

— Имя ей – Игрейна, – голос Вивианы доносился словно бы откуда-то издалека. – Из ее чрева родится Защитник Британии.

Талиесин, устроившись у очага в просторном зале собраний, перебирал струны. Той весной он то и дело брался за арфу. Жрецы и жрицы улыбались, слыша музыку, и говорили, что бард дарует голос их общей радости, такой же звучный и ликующий, как клики перелетных птиц над болотами Авалона с наступлением теплой погоды. Талиесин улыбался, кивал и продолжал играть в надежде, что никто не заметит печали в его глазах.

Ему полагалось быть на верху блаженства. Хотя он не мог объявить об этом вслух, он стал отцом замечательной дочери, и Ана шла на поправку.

Но выздоравливала Ана медленно. Хотя при родах она не кричала в голос, как иные женщины, Талиесин ждал под дверью и слышал все, что происходит – а схватки затянулись до бесконечности. Бард играл и тогда – лишь бы не слышать этих стонов и всхлипов; ну и, конечно, чтобы подбодрить тех, кто внутри. Как только выдерживают мужчины, у которых рождается по ребенку каждый год? Как вынести понимание того, что любимая женщина всякий раз оказывается на грани смерти, дабы привести в мир ребенка, тобою зачатого?