Книга Владычица Авалона, страница 161 – Мэрион Зиммер Брэдли

— Для меня все они – саксонские волки! Я думала, что справлюсь, выдержу – так много времени прошло… – Телери помотала головой. По щекам ее текли слезы.

— Телери! – воскликнул Караузий, шагнув к ней.

— Не прикасайся ко мне! – закричала она и вскочила на ноги так резко, что опрокинула скамью. – Ты – один из них! Я думала, ты римлянин, но сейчас я смотрю на тебя – и вижу его лицо!

— Чье лицо, Телери? – голос Караузия дрожал от напряжения: он с трудом сдерживался, чтобы не наорать на жену.

— Того сакса… – ответила она еле слышно. – Разбойника, который попытался взять меня силой, когда мне было восемнадцать…

Шло лето. Для южных областей провинции год выдался спокойным и мирным как никогда. Саксы, на устах которых еще не отзвучали слова клятвы, а в кошелях звенело бриттское золото, уплыли к другим берегам. А вот ирландцев никакие договора не связывали: участились набеги в земли силуров и деметов. Император вместе с домочадцами выехал на запад, чтобы оборонить тамошних жителей.

Телери просила оставить ее с отцом, но Караузий, памятуя о том, с каким почтением западные племена относятся к своим королевам, решил взять жену с собой: как зримое свидетельство того, что император уверен в своей способности защитить своих подданных. Телери думала про себя, что он, верно, надеется в поездке снова залучить ее на свое ложе. Она пыталась обуздать свои чувства, но после пиршества в Дуроверне прикосновения мужа сделались для нее невыносимы. Даже когда он не одевался на манер менапиев и вокруг не толпились его варварские телохранители, она по-прежнему видела в нем ненавистного врага.

У императрицы были свои слуги и домочадцы. Она ехала в конных носилках в окружении собственной свиты и если отказывалась разделять супружеское ложе, то с легкостью оправдывалась тем, что устала в дороге и нуждается в отдыхе. Когда они доберутся до Венты Силурум, покои у супругов будут общие и отговариваться станет труднее. Так что, когда отряд приблизился к устью Сабрины, Телери испросила дозволения свернуть на юг, к Акве Сулис, дабы омыться в целебных водах. Караузий, вероятно надеясь, что время сгладит разлад, согласился.

Вечером накануне того дня, когда супругам предстояло разъехаться в разные стороны, отряд остановился на отдых в Коринии, древней столице добуннов, где дорога Фосс-Уэй пересекала главный западный тракт. Городок был небольшой, но богатый: здесь было много мозаичных мастерских, и местные искусники славились на всю Британию. Постоялый двор – mansio – просто-таки ослеплял роскошью. Пожалуй, даже в Риме такого великолепия не сыщешь, подумала про себя Телери, опускаясь на ложе. Каково же было ее изумление, когда дверь открылась – и в комнату вошла Диэрна!

Как всегда, одним своим присутствием Верховная жрица затмевала все и вся: рядом со строгой простотой ее синего одеяния вся обстановка вдруг показалась громоздкой и кричаще-безвкусной. Но в следующий миг Телери вспомнила о том, что она сама – императрица и, значит, стоит выше всех жриц вместе взятых, с достоинством выпрямилась и осведомилась, что Диэрна тут делает.

— Исполняю свой долг – я пришла поговорить с твоим мужем и с тобою. – Жрица уселась на скамью. Телери внимательно пригляделась к гостье: ее судорожно сцепленные руки до странности не вязались с невозмутимо-спокойным обликом.