Книга Стражи восемнадцати районов, страница 173 – Антонина Крейн

* * *

Сигвард молча взял фотографии. Его пальцы, полупрозрачные, чуть дрожали. Он долго перебирал снимки, низко опустив голову. А затем вернул мне всю стопку. На верхней карточке я увидел мокрое пятнышко от упавшей слезы. Одна слеза – за восемьдесят лет одиночества и вины.

— Спасибо. – Голос капитана звучал глухо. – Думаю, теперь я готов уходить. Теперь я не один.

— У меня есть еще кое-что для вас. – Я достал письмо. – Вы сказали, что за всю жизнь не сделали ничего хорошего и потому заслужили свою участь. Однако в этом письме – доказательство, что как минимум один добрый поступок на вашем счету есть. Однажды вы спасли раненого русала, запутавшегося в сетях, и защищали его от озерных хищников до тех пор, пока он не выздоровел.

— Вы говорите о Юми?.. – Сигвард изумленно расширил глаза.

Слава небу, он помнит его.

Я молча кивнул и протянул ему конверт:

— Прочитайте, пожалуйста.

Я знал содержание, ведь эти строки пришлось писать мне под диктовку русала. Юми рассказывал капитану, как жил все эти годы. Как был благодарен ему за спасение. Как назвал в Сумрачном Городе одного лохматого пса в его честь. А еще, конечно, просил прощения за то, что рассказал Танасию Смертину о призрачном мотоботе и ритуале с тринадцатью курицами.

«Спасибо вам за все, дядя Сигвард. Я люблю вас».

— Чертов русал, – пробормотал Сигвард, дочитав письмо и бережно сложив его. – Раз так благодарен, пришел бы попрощаться сам! Треска трусливая!

В его ворчании слышалась нежность.

Я развернулся и перевесился через борт корабля:

— Эй, Юми! Тебя зовут.

— Что это значит?! – воскликнул Сигвард, подскочил ко мне и изумленно вскрикнул в следующий же момент.

Из воды на нас виновато смотрел голубоволосый русал. Он выглядел несчастным, словно провинившийся щенок.

— Здравствуйте, дядя Сигвард! – почти пискнул он.

А потом вслух взволнованно повторил примерно все то же самое, что и было в письме.

Юхан слушал его, с силой, до белых костяшек, сжимая поручни. Его лицо было непроницаемо, но что-то в его фигуре смягчилось.

— Может… может, вы все-таки останетесь? – с отчаянной надеждой спросил русал под конец. – Я могу пригласить вас в Сумрачный Город! Там всегда найдется место новому призраку. Я буду навещать вас! Каждый день!

— Я устал, Юми. Я больше не хочу быть здесь. Но я очень рад, что ты пришел попрощаться. Не думал, что увижу тебя на прощанье.

— Вы… не злитесь на меня за то, что я ушел?

— Нет. Живи дальше, Юми. Живи хорошо.

И тут русал зарыдал. Он вопил, как ребенок, утирая слезы кулаками, и его крик разносился далеко над гладью озера. Сигвард что-то сурово говорил ему, но Юми лишь рыдал и рыдал до тех пор, пока капитан не наорал на него хорошенько: «Перестань уже распускать нюни!» А вот то, что русал назвал пса в честь Сигварда, – здорово; Юми, оказывается, не полный дурак. Это была их странная, колючая форма прощания.

Я же между тем отвлекся на Клугге. Изумительный Айземанн вернулся, приведя себя в порядок после бойни. Он смыл кровь с лица и волос, а рубашку снял и повязал на поясе. Голый торс Клугге вызвал у меня тяжкий вздох, спровоцированный острым приступом зависти.

Айземанн посмотрел на меня с таким подозрением, будто думал, что это мои крики и рыдания разносятся над водой. Убедившись, что это не так, он одобрительно кивнул. Его временный младший напарник не окончательно съехал с катушек – можно будет вернуть Феликсу в целости и сохранности и, следовательно, не огрести.