Книга Стражи восемнадцати районов, страница 168 – Антонина Крейн

То, что я не смог вытянуть из Юми информацию о Танасии, не вызывало у Феликса осуждения. Хотя я боялся, что он заставит меня вернуться и устроить русалу жесткий допрос.

Конечно, нельзя выдавать своего друга всяким чужим типам. Да, даже если друг – козел, а типы условно попадают под категорию «героев», работающих ради условного «общего блага». В данном вопросе, считал Феликс, Юми заслуживает только понимание.

Это мнение шло вразрез с той моралью, которой меня когда-то учили книжки, зато соответствовало желаниям моего сердца. И заставляло задуматься о том, где должна пролегать граница между сохранением тайн друга-козла и его выдачей «героям».

— Но вообще надо как-то разобраться с этим Танасием. – Было слышно, как Феликс барабанит пальцами по стеклянной поверхности столика в гостиной. Наверняка на нем сейчас стоит чашка с крепким молочным улуном и блюдце с каким-нибудь необычным десертом вроде баттенберга^[37]. – Может, мне выклянчить у Чертогов еще какой-нибудь пыточный артефакт и положить у нас дома, чтобы Танасий украл его отсюда?..

— И часто ты так делаешь? – Я, лежа на животе, подпер подбородок ладонью. – Провоцируешь преступников?

— Иногда, – весело засмеялся Феликс. Его смех был заразительным, и я почувствовал, как напряжение покидает меня. – Такие игры с негодяями бодрят и держат в тонусе мои охотничьи инстинкты.

— Ненавидишь кошек, а сам играешь с людьми, как с мышками.

— Фу, не упоминай кошек, буэ.

— Со мной тут, кстати, живет одна. – Я почесал по толстому пузу Кафку, который этим утром внезапно сменил гнев на милость и пришел ко мне спать.

— О боже, я надеюсь, ты как следует помоешься перед возвращением домой…

— А все рыбки-оборотни боятся кошек? – Я прижал свободное ухо к мягкому животу и насладился утробным и мягким «мр-р-р-р».

Я морально приготовился получить когтями по лицу за такие нежности, но у Кафки, видимо, было замечательное настроение, и он безропотно воспринял нарушение личных границ.

— Так я на самом деле не боюсь их, а просто не люблю. – Было слышно, как Феликс поморщился. И, прежде чем я возразил, он добавил, явно закатывая глаза: – Да-да, обычноя говорю, что боюсь, – потому что так гораздо проще. Не любить кошек в нашем мире – это почти что грешно. Ужасный репутационный провал. Многие думают, что не любить их – значит расписаться в отсутствии вкуса и бездушности. Но меня кошки бесят. Во-первых, тем, что они, блин, везде. В каждой третьей рекламе, квартире, названии чего угодно, книге, метафоре… Типа камо-о-о-он. Можно уже полюбить кого-то другого? Как насчет щенят? Во-вторых, мне не нравится то, что котов считают королями и при этом радостно превозносят, а не пытаются свергнуть и указать на место. Почему собака – верна, а кошка своевольна? Почему люди умудряются это своеволие одобрять? Вам нравится быть рабами? Мне – не очень. У меня нет склонностей к мазохизму, и я предпочитаю тех, с кем мы на равных, либо тех, кто любит меня. Я не хочу никому поклоняться, и меня раздражает, что другие на это охотно идут. В-третьих, я, наверное, завидую этим тварям. Они ничем не заслужили такую огромную любовь, но она у них просто есть. Это нечестно. А еще те, кто их любит, – будто выиграли золотой билет. Говоришь что угодно про кошечек, показываешь их или ластишься – и получаешь одобрение. Ужасно раздражает! Ну и в-четвертых, у меня аллергия.