Книга Стражи восемнадцати районов, страница 12 – Антонина Крейн

В гостиной воцарилось молчание. Я сидел с открытым ртом. Наконец, кое-как захлопнув его, я тупо переспросил:

— Ты реально рыба?А как у тебя обстоят дела с памятью?..

— Не рыба, а рыбка! Все с моей памятью хорошо! – возмутился Феликс. – Вообще, лучше просто зови меня «колдуном» или «стражем». Меня уже давно ничего не связывает с другими золотыми рыбками.

Говоря последнюю фразу, он неожиданно запнулся. Его глаза погрустнели, будто он вспомнил о чем-то болезненном, а губы на мгновение искривились. Эта вспышка горечи в его мимике была очень быстрой – он собрался уже через мгновение. Полагаю, кто-нибудь другой вообще не заметил бы ее. Но я, росший под надзором деспотичной матери, умел считывать малейшие признаки тревоги, разочарования или злости. Такой суперспособностью обладают все, кто в детстве зависел от эмоционально нестабильных взрослых.

Снова улыбающийся, Феликс хитро подмигнул:

— Ну, разве что я до сих пор не люблю кошек.

Мне захотелось спросить его о желаниях – ведь в сказках рыбки всегда занимались их исполнением, – но Феликс перебил меня репликой, из-за которой я так и подскочил:

— Кстати, ты тоже обладаешь магическими силами, поздравляю.

— Почему ты так решил?! – Я даже сдернул с головы капюшон толстовки, который прежде успел натянуть в поисках уюта и душевного равновесия.

— У тебя высокая резистентность к заклинаниям, и ты видишь проклятых,а на это способно менее полпроцента населения земли – те, у кого есть колдовские способности. Судя по всему, твои долго были скрыты и проявились недавно. Ты явно поздний цветочек… Сколько тебе лет?

— Двадцать три.

— Очень поздний, – цокнул языком Феликс. – Не спешил ты, Женя, в магический мир. Вот ленивец.

Я не успел придумать, как покрасивее парировать, а Рыбкин уже продолжил:

— К тому же, как я догадываюсь, одним лишь только видениемвсе не ограничилось… – Тон Феликса переменился. – Почему ты перестал быть пианистом, Женя? Что случилось на твоем последнем концерте?

Кровь отхлынула от моего лица, а по рукам побежали мурашки.

— Я не хочу говорить об этом, – выдавил я после продолжительного молчания.

— Но это было связано с мистической дрянью, – утвердительно сказал Феликс.

— Да, – признал я. И сжал кулаки, когда меня прошибло болезненным воспоминанием. – Однако тебя это, черт возьми, не касается.

Мои слова прозвучали гораздо грубее, чем я планировал. Охрипший голос напомнил рык, и я мысленно выругался еще раз, покрепче.

Феликс отставил коробку с пишмание в сторону. Наши взгляды пересеклись. Мой – негодующий и испуганный. Его же сначала был напряженно-оценивающим, а потом стал сочувствующим.

— Женя, прости, что говорю это, но: ты теперь всегда будешь видеть проклятых. Всегда.И тебе стоит научиться обращаться с этим и изучить свою магию, стать настоящим колдуном – просто чтобы не наворотить дел. Расскажи мне, что с тобой случилось. Клянусь, у меня нет злого умысла. Просто ты – новичок. И я, как старший, помогу тебе сориентироваться в магическом мире и найти в нем свое место.

Я хмурился так сильно, что, казалось, рисковал приобрести монобровь.

— Клянусь,никаких злых умыслов, – с нажимом повторил Феликс. – И она тоже клянется, – он указал на рыбку, «выплывшую» из-под рукава на локоть. Поняв, что нужна поддержка, она приняла важный вид.