Книга Гроза пустошей, страница 113 – Жанна Пояркова

И Ястреб Джек наконец-то рассказал, как он сидел в тюрьме Гринвуда, где ученые пытались разобраться, как мутантам удается нарушать известные законы физики. Всех необычных людей отправляли в исследовательскую тюрьму, где голос мутантов ничего не значил. Они не совершили преступлений, но кого это волновало – ребят держали взаперти и заставляли плясать под дудку бункерных яйцеголовых, усердно изучавших их мозги.

Я ни разу не видел Гринвуд. Он был отмечен на карте далеко от границы «наших» искажений, практически другая планета. Но тихий голос Джека заставлял тюрьму вставать перед глазами так, будто я сам в ней побывал и прижался лбом к холодной решетке. Самый грустный элемент истории заключался в том, что его сдала ученым испуганная подружка, разбив бедняге сердце. Джек, конечно, – тот еще чудила, но такого и врагу не пожелаешь.

Он долго мечтал о свободе, но не мог даже пошевелиться, привязанный к операционному столу. Однажды ему удалось привлечь внимание доброго охранника и окучить его, чтобы освободить себя и заключенных мутантов. Ястреб Джек только начал понимать, на что в действительности способен, но дети искажений вырвались и с удовольствием растерзали завороженных Джеком и убитых виной тюремщиков прямо на его глазах. Хотя и ученые, и военные это заслужили, он не думал, что так обернется. В те времена Ястреб Джек и убийства-то не видел ни разу, так что бойня его шокировала.

Награду за его голову в легендарные десять тысяч назначили именно в Гринвуде, позаботившись, чтобы его искали все охотники за головами, которые только существовали поблизости. К счастью, щупальца бункерных властей плохо дотягивались до пустошей. Джеку приходилось передвигаться от места к месту, ни к кому не привязываясь, скрытно или в одиночестве, пока он наконец не добрался до пустошей и не наткнулся на нас.

Джек рассказал и о том, что он никогда прежде не оставался в одном месте дольше одного дня, а потому не имел друзей, если не считать групп, к которым он ненадолго приставал, чтобы окончательно не одичать и не забыть слова, хотя это не раз и не два его подводило. Он описывал, как ему нравятся пустынные равнины без конца и края и как тяготит возвращение в тело человека, неспособного на полет, в котором и люди, и их селения – просто еще один вид узоров, видный с небес.

Выпивка украла у него сдержанность, и он увлеченно рисовал пальцами по натянутому, горячему воздуху, описывая, как это прекрасно – подняться над правилами и законами людей. Мне показалось, что ему и впрямь было бы лучше проснуться птицей, и что его угловатость, несуразность – отражение птичьей натуры, которая не может завладеть чужим телом. Разные глаза Джека сверкали в сумерках.

Потом мы поговорили о мастерской для починки машин и мотоциклов, которую хотела открыть Хайки, и она верещала, убеждая всех, что мы втроем сможем отлично проводить время до старости. Подростки легко бросаются словами «всегда», «никогда» и «ни за что». От этого избавляешься с возрастом, однако ее уверенность в нашей верности боевому союзу согревала. Когда же она напилась окончательно, то призналась, что очень хочет попасть в искажения, чтобы превратиться в феникса или что-нибудь очень красивое. Мы с Джеком наперебой уверяли, что она и так выглядит отлично, так что превращаться в разноцветную гусеницу или летающую базуку необязательно.