Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 84 – Миф Базаров

И шагнул назад, за невидимую черту.

Давление спало. Краевский исчез.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на пустое крыльцо. Руки дрожали противной мелкой дрожью. Магия жизни внутри запустила успокаивающие импульсы, выравнивая сердцебиение, но холод под ложечкой не проходил.

Газлайтер восьмого уровня.

Теперь я знал это точно.

Вернулся к оцеплению. Крапивин смотрел на меня с пониманием: видно, тоже недавно прощупывал границы, проходил через это.

— Видел? — спросил он.

— Видел, — ответил я коротко.

Вскоре подъехал чёрный микроавтобус с гербами инквизиции. Из него высыпали бойцы в серых плащах: человек десять, все при оружии. А следом, из второго микроавтобуса, вышли знакомые фигуры.

Волков. Он улыбался своей обычной тёплой улыбкой, но глаза были настороженные. Соколов — сухой, подтянутый. И за ними…

Я моргнул, думая, что у меня всё ещё галлюцинации.

Ирина Никитина и Мария Черкасова. Коричневые плащи, сосредоточенные лица, пистолеты и магические клинки на поясах. Они выглядели так, будто приехали на учения.

Ирина держалась чуть скованно: плечи приподняты, взгляд бегает по фасаду банка, пальцы машинально поправляют кобуру. Понятная нервозность для первого боевого вызова в новом статусе коричневого плаща.

Мария — другое дело. Она стояла ровно, без лишних движений, и смотрела на здание, как смотрят на задачу, к решению которой уже примеряются. Нет страха, нет любопытства. Просто оценка.

— Дима, — сказал я, подходя к Волкову. — Какого… они тут что делают? Это вам не учебная тревога.

— Приказ сверху, Игорь. Сказали усиленно натаскивать коричневые плащи в реальных условиях. Слышал, у нас сейчас жуткая нехватка кадров.

Я перевёл взгляд на менталиста. Соколов стоял, изучая фасад банка через магический монокль, и не обращал ни на кого внимания.

— Детский сад какой-то, — процедил я сквозь зубы.

Ирина заметила меня, чуть заметно кивнула. Губы плотно сжаты.

Мария скользнула по мне взглядом, как по части обстановки, и снова обернулась к зданию движением человека, привыкшего держать всё в поле зрения.

Я отвернулся. Не до них сейчас.

К оцеплению подкатил представительский «Руссо-Балт». Лаковая чёрная поверхность, хромированные молдинги, герб ордена на дверце. Из машины вылез Пономаренко. Мундир сиял свежей глажкой, пуговицы горели золотом. Он одёрнул плащ, поправил капюшон и сразу, не здороваясь, начал раздавать указания:

— Докладывайте обстановку! Кто разрешил выдвинуть силы без моего ведома? Где начальник оцепления?

Крапивин кивнул, но смотрел сквозь Пономаренко, будто на пустое место. Ответил сухо, по форме:

— Евгений Анатольевич, ситуация под контролем. Ждём ещё подкрепление.

— Какое ещё подкрепление? Я здесь старший по званию! Я буду решать, когда ждать, а когда штурмовать!

Никто не ответил. Пономаренко дёрнулся, рука машинально потянулась к пуговице на мундире и замерла. Пальцы сжались в кулак, он заложил руку за спину, но я видел, как ходят желваки.

Договорить ему не дали.

К оцеплению подъехала ещё одна машина — старая, неприметная, без излишеств. Только герб ордена на дверце. Из неё вышел сухой старик в чёрном плаще без регалий. Лицо как топором вырубленное: острые скулы, глубокие морщины, глаза цепкие, живые. Гранд-мастер Филипенко Иван Иванович.

Я видел его всего дважды. Оба раза Иван Иванович производил впечатление человека, который не тратит время на пустяки. Крапивин, завидев его, вытянулся по стойке смирно.