Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 66 – Миф Базаров

Пётр ел с аппетитом, иногда довольно крякал.

За соседним столиком старик сложил газету. Парочка в углу тихо смеялась над чем-то своим. Обычный ранний вечер, обычное кафе, обычная жизнь. В голове крутилась фраза попаданца:

«Что же вы так грубо».

Словно это уже не первое его задержание.

Когда с борщом было покончено, я отодвинул тарелку и, устало проведя рукой по лицу, начал расстёгивать куртку. В кафе хоть и работали артефакты охлаждения, но для плотной кожаной куртки они были слишком слабы.

Я встал, чтобы сразу повесить её на вешалку рядом, потянул молнию вниз.

И в этот момент что-то скользнуло из-за пояса, прошелестело и с глухим отчётливым стуком ударилось об пол.

Время остановилось.

Папка лежала на паркете лицевой стороной вверх.

Картонная, с гербовой печатью на обложке. Ниже печать:

«Изъято по запросу ведомства ________». Строчка для названия ведомства пуста. Намеренно. Потому что ведомство, которое делало такой запрос, не должно существовать на бумаге.

В кафе продолжала играть тихая фоновая музыка. За соседним столиком о чашку звякнула ложечка. Кто-то засмеялся у дверей. Обычные звуки обычного вечера.

Я не двигался.

Пётр медленно опустил ложку. Осторожно, выверенно, будто резкое движение могло всё испортить. Потом так же медленно встал, не говоря ни слова, подошёл к окну, около которого мы сидели, и прикрыл его. Задёрнул штору. Вернулся. Сел.

Он смотрел на меня.

Я никогда не видел у него такого выражения: смесь ужаса, восхищения и безнадёжности человека, который уже всё понял и пытается решить, с чего начать. Пётр был человеком действия, редко терявшимся. Сейчас он медлил. Это говорило больше любых слов.

— Игорь, — сказал он наконец. Тихо, почти шёпотом. — Ты понимаешь, что это такое?

Я смотрел на папку, на пустую строку вместо названия ведомства. Официант за стойкой протирал стаканы, не глядя в нашу сторону. Часы на стене отсчитывали секунды. Всё было обычным, кроме этой чёртовой папки на полу.

Я медленно наклонился и поднял её.

Положил на стол между нами.

Пётр смотрел на неё, как на гранату с выдернутой чекой.

Пора заглянуть внутрь.

— Давай уже открывай, — нетерпеливо сказал Пётр.

Я раскрыл. Внутри лежало несколько пожелтевших листов, скреплённых сургучной печатью с эмблемой осминога. Бумага была ломкой, края потрёпанные. Чернила выцвели до коричневатого оттенка, но буквы читались.

— Протокол заседания… — я пробежал глазами первые строки. — Совета… Название не указано. От 20 октября 1706 года.

— Дальше.

— Повестка: исключение из состава ордена члена по фамилии Колесников за неблагонадёжность. Место проведения: выездное заседание в окрестностях новооткрывшегося города Новоархангельск, Центральная колония.

Я поднял взгляд на Петра. Он слушал внимательно, чуть прищурившись.

— Список присутствующих, — продолжил я. — Семь фамилий. Князь Тарасов, граф Морозов, барон Дубов… Остальные неразборчиво.

Я перевернул лист. На обороте пусто. Второй лист — тоже обрывки, половина вырезана, остальное не прочесть. Третий — чистый.

— И это всё? — я откинулся на спинку стула. — Просто старый протокол о каком-то Колесникове, которого почти триста лет назад выгнали из непонятного совета. Фамилии давно угасли, родословные перепутаны. Зачем его изымали?