Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 25 – Миф Базаров

— Петра Христофоровича? Знаю.

— Дяденька, а вы медведя видели? — перебила Катя. — У нас тут бурый ходит, огромный. Все его боятся, а деда Пётр говорит, что он безобидный.

— Нет, не видел, — я повернулся на стук: в десятке метров от нас дятел начал колотить по полуразвалившемуся дереву. Вновь запели птицы над головой. Значит, тварей поблизости нет.

— Ваня, — обратился я к малому, — а ты когда последний раз видел Петра Христофоровича?

Ваня наморщил лоб.

— Вчера. Он к отцу приходил, корову лечил. Мы с Катей рядом крутились, он нам обычно конфеты даёт. А вчера… — мальчик помолчал. — Вчера не дал. Вообще не заметил нас, хотя мы рядом стояли. Отец потом с ним долго говорил, тихо, в сенях. Я не слышал, о чём. Дед Пётр ушёл быстро, даже чай не выпил, а он всегда пьёт.

Катя добавила, дёргая меня за рукав:

— И ещё он всё на дорогу смотрел. Туда-сюда, туда-сюда. Как будто кого-то ждал или боялся.

— Понятно, — сказал я ровно. — Просто он мне нужен.

Я хотел спросить ещё что-нибудь, но тропа вильнула за замшелый валун, и я увидел, что нас там ждут.

Огромный медведь стоял посреди тропы, метрах в десяти от нас, и усиленно принюхивался.

Бурый, с лобастой головой, холкой выше моего пояса. Стоял на четырёх лапах и чуть покачивался, глядя на нас. Из пасти капала слюна.

— Бурый, — выдохнула Катя за моей спиной.

Но медведь вёл себя не как ручной зверь. Голова чуть опущена, уши прижаты, взгляд неузнающий, оценивающий. Он сделал шаг вперёд.

Я поднял руку, останавливая детей, и сделал шаг навстречу.

Зоокинез. Я уже дважды пробовал сегодня и дважды ничего не получил. Но то были твари, существа из разломов, чужеродные этому миру. Медведь другой. Он родной, здешний, живой в том самом смысле, который должна чувствовать магия жизни. Может, сейчас всё же получится.

Я сосредоточился. Потянулся к источнику, зачерпнул магии жизни и попробовал нащупать животное.

Мысленный приказ: стоять. Спокойно. Я не враг.

Медведь не послушал и сделал ещё шаг навстречу.

Дети замерли, прижавшись ко мне с двух сторон. Я медленно перехватил топор, встал в стойку. В голове пронеслось: «Из револьвера такую тушу не взять. Антимагический патрон один, но медведь — это не тварь из колоний, его магия не защищает, его обычной пулей валить надо, крупнокалиберной. А у меня оружие под пистолетный патрон».

Рука машинально скользнула к поясу, где висел револьвер. Вспомнил: в нём же есть второй, магический ствол. Специальный, для стрельбы макрами. Я пару раз им пользовался. Он выдавал один выстрел, мощный, по силе как гранатомёт, и отдача такая же. Но заряженным долго держать нельзя. Максимум час-полтора, не больше. Вот я и не заряжал его никогда.

Мелькнула мысль достать макры из кармана, зарядить… Я даже собирался полезть за ними, но медведь сделал ещё один шаг вперёд и зарычал так, что у меня заложило уши.

Некогда.

Я сжал топор крепче. Придётся по старинке.

Медведь бросился вперёд.

Я рванул навстречу, прикрывая детей собой.

— Бегом в деревню! — крикнул я, занося топор.

А сам решил напоследок всё же ещё раз попробовать зоокинез. Снова. Уже не надеясь, чисто на автомате, как тонущий хватается за соломинку.

И опять впустую.

Зверь несся на меня, и в его глазах не было ничего, кроме голодной ярости.

Зверь надвигался неумолимо, как грузовик. В глазах — животная ярость. Ещё секунда-другая, и восемьсот килограммов мышц, шерсти и клыков обрушатся на меня.