Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 135 – Миф Базаров

— Это не кустарщина, — сказал он тихо. — Качество отменное. И материалы дорогие. Такие с рук не купишь.

В комнате было ещё три двери. Одна вела на склад, вторая, по словам Киселева, к ещё одной проходной с охранниками, а третья — в лабораторию. Это помещение оказалось ещё больше производственного. Своды из тёсаного гранита уходили в темноту над головой. В центре стоял длинный стол, весь заставленный горелками, колбами, ретортами и другой всячиной, необходимой для синтеза зелий.

— Масштабно, — Димка присвистнул, оглядывая бесконечные ряды столов. — Судя по количеству мест, тут не меньше тридцати человек в смену работает.

— Больше, — мрачно отозвался Кью, проводя пальцем по чистой столешнице. — Химические синтезы такого уровня требуют круглосуточного контроля. Реторты ещё тёплые. Реактивы едва успели остыть.

Я остановился у лабораторного стола.

— Выглядит так, будто им скомандовали «стоп». Никакой спешки, никакого разгрома. Просто встали и вышли.

— Словно эвакуация по расписанию, — Димка кивнул на брошенные инструменты. — Вот почему такие большие лодки сегодня подходили к причалу.

Мы с Волковым переглянулись.

Дверь в проходную в конце производственного помещения открыли по уже отработанной схеме. Пашины указания, затем артефакт, щелчок, тишина. Охранники за ней тоже дремали.

Я разбудил одного.

Он пришёл в себя медленно, мутно хлопая глазами. Когда понял, где находится, сначала дёрнулся — и тут же замер. Взгляд скользнул по нам и споткнулся. Я заметил, в какой именно момент: когда он увидел чёрные плащи. Горло дёрнулось раз, другой. Охранник сглотнул.

Инквизиция. Он понял это сразу, без объяснений.

— Работники были? — спросил я.

— Были, — голос был ровным, почти без дрожи, но с лёгким скандинавским акцентом. — До вечера.

— Куда делись?

— Пришли лодки, всех погрузили. Мне сказали: твоя смена ночная, стой у двери. Я и стоял.

— Ночная смена на работу вышла?

Он помолчал секунду.

— Нет, кроме охраны никого.

Больше он ничего не знал. Его напарник — тоже. Картина и без того ясна: объект эвакуировали организованно, заранее, оставив лишь охрану — расходный материал, призванный изображать присутствие.

Мы спустились ещё на уровень ниже. Здесь уже не пахло реактивами. Было тише, суше, а на столах вместо колб лежали бумаги. Лаборатория была рабочим местом. А этот зал — центром управления.

Столы завалены черновиками и отчётами, пол усеян обрывками бумаг. Я поднял несколько листков: тексты на русском, английском, японском и испанском перемешивались в пёстрый коктейль. У одной стены стеллажи с папками. На другой — большая карта.

Я подошёл к ней.

Карта империи была наполовину сорвана со стены, один угол болтался. Рядом, судя по пустым гвоздям, недавно висела ещё одна, вероятно, карта колоний, но её успели забрать. А эту не успели или не захотели.

Я приподнял нависающий край.

Красные флажки. Их было много, особенно в крупных городах: Петербург, Москва, Казань. Несколько точек вдоль финской границы. Две или три на Балтийском побережье. Одна на Кронштадте.

Рядом с каждой — пометки мелким почерком на шведском. Язык я знал плохо, но, чтобы понять замысел, хватило.

«Genombrott» — прорыв.

«Utbyte» — подмена.

«Misskreditering» — дискредитация.

Я смотрел на карту молча.

— Глянь сюда, — позвал Павлик.