Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 1, страница 100 – Миф Базаров

— Артефакт реагирует только на конкретного носителя, — пояснила княжна. — Биометрия, магический фон, уникальные характеристики источника — всё сплетено в единый узор. Никто, кроме хозяина, не сможет заставить его работать. Если этот медальон возьмёт кто-то другой, он останется мёртвым куском металла.

Я смотрел на серебристый танец рун, который снова появился, когда я убрал руку, и не мог отвести взгляд. Красивая работа. Очень красивая.

— Поэтому подделать его невозможно, — закончила Софья Михайловна. — Это не ключ от квартиры, который можно передать кому угодно.

Я перевёл взгляд на шкатулку. Двадцать артефактов. Двадцать один, если считать тот, что принадлежал Красину. Это был арсенал власти. Тридцать человек, которым императорская семья доверяет.

Цифры складывались в голове в структуру тайного общества, о существовании которого я даже не подозревал.

Иномирец надел артефакт на шею, и тот погас.

— Он светится только в руках хозяина, чтобы не выдавать владельца, — спокойно пояснила княжна.

— Зачем вы мне это рассказываете? — спросил я, снова поворачиваясь к главе Ордена Инквизиции.

— Затем, что вы теперь часть этого, Воронов. Нравится вам или нет. Если к вам обратится человек с таким артефактом, вы обязаны ему помочь. Беспрекословно.

— Я не собирался становиться частью чего-либо ещё, кроме ордена, — сказал я глухо.

— Тем не менее, — Софья Михайловна поднялась из-за стола. — Своей самодеятельностью вы привлекли внимание. Теперь вы должны знать правду, чтобы не наломать ещё больше дров.

— Но почему мне нельзя просто забыть? — я понимал, что вопрос звучит по-детски, но не мог сдержаться.

— Потому что знание уже в вашей голове, — княжна обошла стол и остановилась напротив меня. — И потому что есть те, кто может этим знанием воспользоваться. Менталисты, пытки, добровольное желание рассказать… Мы не можем этого допустить.

Я напрягся.

— Не сопротивляйтесь, — тихо сказал Филипенко. Он наконец отвернулся от окна и теперь с интересом наблюдал за мной. — Это необходимо.

— Чтобы никто не смог воспользоваться вашими знаниями против нас, — пояснила княжна. — Я поставлю блок, изолирующий информацию о ближнем круге. Никто, кроме владеющих тайной, не сможет её извлечь. Даже под пыткой.

Она подошла ко мне почти вплотную. Я чувствовал исходящую от Романовой силу — огромную, спрессованную, готовую обрушиться в любой момент.

Почувствовал касание.

Оно не было лёгким, как в прошлый раз, когда великая княжна изучала меня. Это больше напоминало хирургическое вмешательство — точное, холодное, безжалостное. Ощутил, как чужая воля проникает в мою память, находит нужные участки и окутывает их чем-то плотным, непроницаемым.

В висках заломило. Перед глазами поплыли радужные круги.

А потом я попробовал сопротивляться.

Рефлекторно, почти бессознательно, я сжал внутри ту суть, которую привык считать своей. Воля столкнулась с волей. На долю секунды я ощутил встречную силу, лишённую агрессии, но абсолютно непреодолимую, похожую на монолит из мокрого камня. Она гасила любой натиск самим фактом своего существования, и я сразу понял: сопротивляться бессмысленно.

Артефактный светильник на стене загорелся и погас.

Тьма окутала меня лишь на миг. Когда свет вернулся, Софья Михайловна стояла на том же месте, но рука её теперь едва касалась виска — жест усталости, почти незаметный.