Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 2, страница 35 – Миф Базаров

— Венечка, Венечка, посмотри на маму. Венечка…

Парень её не слышал.

Я шагнул внутрь.

— Уходите. Я разберусь.

Женщина обернулась, увидела плащ и сразу выдохнула на меня:

— Это мой сын. Мой сын, вы его не трогайте, он хороший. У него просто переход…

— Не трону. Идите.

Хлыст парня прошёлся мимо, туда, где только что была её голова. Свист, хлопок, на обивке дивана ещё одна глубокая полоса.

Пропустил её, немного отклонился, и один из ударов вскользь попал по мне. Ткань плаща на левом плече разошлась по диагонали как от бритвы. Горячо.

Пробовать воздействовать на парня ментально не стал, всё равно бесполезно.

В момент перехода мага на следующий уровень мана в источнике идёт сплошной волной, и любое ментальное давление со стороны только сделает хуже. Источник подавит, даже не заметив. Маг в этом состоянии не понимает, что делает.

Если бы я попробовал это сделать сразу, как вошёл, парень бы мог убить собственную мать, даже не заметив этого. А потом, когда очнулся, не поверил бы, что это сделал он. Потому такие переходы у магов ловят заранее, сажают в каменный ящик с сигнальными рунами и кормят отваром через щель. Здесь почему-то не успели поймать момент перехода.

Надо было успокоить парня, пока он не разнёс полвагона.

Я развернулся, шагнул вперёд, присел, и следующая плеть прошла верхом, над моей головой. Ушёл на колено. Припал к полу и уже оттуда, из приседа, вынырнул рядом с парнем.

Положил обе ладони ему на виски.

Через ладонь скользнул в разум.

Внутри ад.

Источник у парня узкий, на такой напор не рассчитан. Первый уровень, только-только пройденный, сейчас его выламывало на второй. Через канал размером с игольное ушко хлестала стихия. Воздух.

Я начал разгружать источник. Направлять магию вниз, к ногам, в ступни, где крупные мышцы могли принять всплеск, погасить его без обратной волны. Параллельно магией жизни начал прижимать его сознание, успокаивая. Тихо. Тихо.

Если отправить парня в сон сейчас, до того как освобожу от магии, он не перейдёт на следующий уровень.

Источник остановится между, без опоры, ни там, ни тут, и парень просидит в таком состоянии год, а, может, больше, пока сам не разберёт, что в нём порвалось. Надо дать стихии выйти. Только потом в сон.

Студент выгнулся. Столб качнулся, сжался до кулака, растянулся до потолка. Плеть хлестнула куда-то за моей спиной, уже слабее. Я продолжал дожимать источник.

Парень выгнулся ещё раз, обмяк.

Столб полностью осел. Потоки ветра ещё ходили по инерции несколько секунд, трогали уцелевшую штору, потом затихли все разом, будто кто-то выключил вентиляторы.

Парень начал валиться на пол.

Я подхватил. Усадил на диван, ноги у него подогнулись, я зафиксировал голову на спинке, проверил пульс. Ровный, чуть медленный. Дыхание глубокое, как после тяжёлой работы. Приподнял веко. Зрачок реагирует. Губы бледные. Часов пять-шесть поспит, проснётся с тяжёлой головой, как будто квасил всю ночь. Главное, что живой и никому не навредил.

Уцелевшая лампа перестала мигать, освещая раскуроченное купе ровным жёлтым светом.

Я вышел в коридор.

Проводница, молоденькая, в форменной юбке, держала мать за локоть и что-то ей тихо говорила. Мать не слушала, она смотрела на меня с немым вопросом, боясь спросить.

Дальше стоял мужик в железнодорожной форме — начальник поезда — и пожилой врач с надетым поверх дорожного костюма белым халатом.