Книга Время туманов, страница 103 – Ален Т. Пюиссегюр

Что мог ответить на это Ковен? Ничего! И Сирения с Лексиосом растерянно смотрели друг на друга, огорчаясь, что ничем не могут утешить подругу.

— Я невольно всё слышала, так уж вышло, – прозвучал голос за спиной Брайны.

Рядом стояла Акхана и очень серьёзно смотрела на белую кошечку.

— Ничего страшного. Думаю, вы и так уже знали мою историю.

— Знала, не скрою. Но в отношении брата ты, скажу откровенно, не совсем права.

— Что вы хотите сказать?

— Я хорошо с ним знакома. Возможно, гораздо лучше, чем ты можешь себе представить. И я уверена: он не хотел причинить тебе боль. Это на него не похоже.

— И всё-таки он…

— Ваше горе – самое тяжкое из всех, какие выпадают на кошачью долю. Для Ксантоса оно не легче, чем для тебя, Брайна. Возможно, его решения в то время были не самыми лучшими, но и его можно понять.

— Он прекрасно знал, что делает! Что обманывает меня! Что когда-нибудь я всё равно узнаю!

— Ты вправе думать так, а я вправе думать иначе. Ксантос тогда надолго заперся в вашем втором доме в Самосе. Он ни с кем не виделся, никто не получал от него писем. Даже от школы полностью отстранился. Вряд ли так себя ведут здравомыслящие коты.

— А вы знаете, почему он меня обманывал? – жалобно спросила белая кошечка.

— Нет. Понятия не имею. Но этот вопрос ты можешь задать своему старшему брату. Для этого тебе нужно поговорить с ним и выслушать его.

В другое время Брайна давно бы вздёрнула нос и умчалась, но сейчас она не сводила глаз со старой дамы-ирбиса, и у неё в глазах появилось сомнение.

— Трудно жить, постоянно испытывая обиду, – вмешалась в разговор Миркенбальда. – Тревожиться, печалиться и винить во всём своих близких.

— У меня есть и другие близкие. Вот моя семья, – возразила Брайна и указала на Ковена, Сирению и Лексиоса.

Горячая волна нежности захлестнула сердце Ковена.

— Спасибо, мы очень тронуты, – сказала Сирения. – Но Ксантос – твой старший брат. У нас, коратов, есть пословица, она мало кому известна: «Попробуй ещё раз, хуже не станет».

— Пусть брат попросит у тебя прощения не в письме, а при встрече. Вдруг ты сможешь его простить? – робко предложил Ковен.

Он с большим трудом решился вступить в разговор. И долго не рассказывал Брайне о разговоре с тигром. Опасался лютой ярости пушистой подруги. Однако в последнее время пережил столько всего, что уже не боялся говорить о личных переживаниях доверчиво и открыто.

— Вот я представить себе не мог, что когда-нибудь возражу своей маме, – признался он. – Боялся, что наши отношения испортятся навсегда. Может быть, и ты выскажешь Ксантосу всё, что тебя мучает? Он тебя выслушает, ты его выслушаешь. И вам обоим станет легче.

— Вообще-то… – с трудом проговорила Брайна сквозь слёзы, – Я не думаю, что смогу…

— Котёночек мой, – ласково заговорила Акхана. – Знаю, как тебе тяжело, но горе затмевает разум. Сиротство и ложь брата – два разных несчастья. Не смешивай их в одно. Раздели. Твой брат не виноват в смерти родителей.

Брайна вдруг сдалась. Устала и смягчилась.

— Хорошо, я подумаю, – прошептала она.

Синели сумерки, когда школяры собрались возле трапа уже знакомого летучего корабля под названием «Стремительный».

В Ар Руне здесь и там вспыхивали огни. Зажигались фонари в переулках, вывески магазинов, реклама, витрины и окна домов. Веял мягкий, тёплый ветерок.