Книга Плохая война, страница 97 – Борис Конофальский

— А потом было?

— Потом? – Он попытался вспомнить. – Нет, не было. Кажется, не было. Не помню.

— А этот откуда? – Теперь она провела по его лбу.

— Этот – при осаде одного города болт пробил шлем и застрял в голове.

— Больно было?

— Нет, тогда точно было не до того. Снял шлем, вытащил наконечник да снова надел, вот и все.

— А этот шрам от чего?

— На шее – это недавно на реке получил от горцев.

— Нет, не на шее, на шее я помню, как он появился, – говорила она и трогала его голову, – на левом виске.

— На левом виске? – Кавалер попытался вспомнить и не смог. – Нет, не помню.

— Как же так? – удивилась она. – Вас били, а вы и не помните?

— Не помню, меня же бьют почти с детства, разве все упомнишь?

А Бригитт тут наклонилась к нему и поцеловала в висок. А сама так и продолжала гладить его по старым ранам да по волосам. А у него от тепла и ее доброты нога болеть перестала. Карета – это не в седле мучиться.

Агнес по запаху поняла, что у нее все вышло. Запахи она чувствовала тонко, различала их самые незаметные оттенки, понимала самые замысловатые сочетания. Девушка принюхивалась и принюхивалась к зелью, получая удовольствие, которое получает мастер, с трудом добивавшийся нужного результата.

Да, зелье удалось: тонкий, почти невесомый запах полевого цветка василька, запах подмышек молодой, здоровой женщины, полынь, еще что-то… Все то, что надо.

А сколько она мучилась, сколько драгоценной мандрагоры извела напрасно. После чего неполучившееся варево приходилось сливать в нужник. И все-таки оно вышло. Агнес улыбалась, она даже забыла принять свой любимый вид, так и была в обычном убогоньком своем теле. Как раз тут об этом и вспомнила, когда стала разливать зелье по маленьким красивым флакончикам, и стала себя менять. Руки брали флакончик и прямо на глазах менялись: становились полнее, пальцы удлинялись, кожа разглаживалась. Она и от этого получала удовольствие. Ей нравилась и та легкость, с которой она изменяла свою внешность, и то, что теперь ей для этого зеркала были не нужны. И то, что свой новый облик она может носить хоть целый день с такой же легкостью, с какой глупые людишки носят свою одежду. Агнес сожалела только о том, что ей вообще приходится возвращаться в свое естественное обличье. Ведь все соседи и знакомые помнили ее серой и некрасивой, ну ничего, со временем она думала медленно изменять себя, выходя на улицу, чтобы люди привыкали к ее изменениям.

Пока девушка разлила все зелье в четыре флакона, она стала статной красавицей, с красивыми плечами, и с заметной грудью, и с широкими бедрами, и с длинными ногами. Агнес уложила флакончики в шкатулку, закрыла крышку и встряхнула своими длинными волосами цвета спелого каштана.

— Уж епископ мне за это зелье золотом заплатит.

Но этого ей было мало, и чтобы найти себе серебра вдоволь, ей и другие средства были надобны. Она вечерами листала книгу, находя в ней все больше нужных для дела снадобий. То было и средство полного обездвиживания, оно у нее уже получалось неплохим, и снотворное средство, и яд быстрый, как удар кинжала, и яд, который и есть не нужно, а для смерти и его липкого касания достаточно будет, и порошок, что звался ведьмин сахар. Эта вещь ей особенно приглянулась. То была особая пыль, что от легкого дуновения взвивалась в воздух и, попадая в глаза людей, слепила их на время. Все, все это ей было нужно и еще много что. Ко всему этому требовалось немало редких ингредиентов, редких и недешевых, девушка собиралась их купить, и для этого ей нужен был богатый епископ.