Книга Плохая война, страница 55 – Борис Конофальский

— Ищи я ссоры, так спросил бы вас, дорогой мой брат, отчего вы так говорите со мной, неужто я вассал или, может, холоп ваш? Но я считаю, что распри среди родственников – это худшие распри, поэтому на ваши слова я отвечу по-другому и скажу вам, что не могу я откликнуться на просьбу герцога и не могу поехать к нему, так как враг мой, по мнению шпионов моих, снова собирает лагерь на берегу реки, и одному Богу известно, когда он решит напасть. Вот потому я и не могу покинуть свои земли.

По презрительной ухмылке было видно, что молодой граф не поверил ни единому слову Волкова, тем не менее сказать ему было нечего. Он только фыркнул, а после состроил гримасу высокомерия на лице.

Пауза была недолгой – как только Теодор Иоганн закончил, так сразу заговорил фон Хугген:

— Отчего вы не дали фон Шаубергу возможность выбрать время для поединка?

— Почему же я должен был давать время этому мерзавцу? – с удивлением спросил Волков. – Сей подлец ехал к замужней даме, к моей жене.

— Он ехал с другими господами, один из которых был ее брат, это был просто визит к родственнице! – крикнул запальчиво молодой дворянин, имени которого Волков не помнил.

— От души желаю вам, молодой человек, чтобы и к вашей жене приезжали подобные «родственнички» с подобными визитами, – язвительно отвечал кавалер.

— Не смейте так говорить! – продолжал кричать молодой дворянин. – Ваш злой язык кидает тень на благороднейшую семью земли Ребенрее.

Тут Волков понял, что орет тот неспроста. Он криком своим распалял приехавших господ и распалялся сам. И делал он это только для одного. Кавалеру показалось, что этот дворянин собирался затеять ссору, которая приведет к поединку. «Не мытьем, так катаньем». Значит, если они его не передадут в руки герцога, то убьют на поединке. «Интересно, этот сопляк меня вызовет, или найдут кого поопытнее?»

Волков вздохнул, и, видя, что он не отвечает, молодой дворянин продолжил так же громко:

— Я не потерплю, чтобы в моем присутствии очерняли фамилию моего сеньора! Я требую, чтобы вы извинились перед сеньором моим.

— Я бы тоже не хотел очернять мою жену, – спокойно отвечал кавалер, – мне, как мужу, тяжко переживать такой позор. Я бы с удовольствием извинился десять раз, но что мне сделать с двумя письмами Шауберга, которые он писал моей жене, и что мне сделать с письмом моей жены, что она писала Шаубергу?

Повисла пауза. Молодой дворянин, который вот только что кричал, все более распаляясь, смолк, не зная, что и ответить. Другие господа тоже молчали. Видно, к такому обороту никто из них готов не был.

— Если желаете, господа, я готов зачитать письма, хоть почерк в них и не очень разборчив, – продолжал кавалер, стараясь, чтобы радость победы не проступала на лице его.

Тут молодой дворянин, что неистово кричал минуту назад, обернулся и растерянно поглядел на молодого графа, и во взгляде юного глупца так и читался вопрос: а теперь мне что делать? Что говорить? И этот его глупый, детский взгляд вдруг открыл для Волкова всю картину, которую до сих пор он не видел. Нет, это дело затеяли не сеньоры графства, которые боялись, что горцы дойдут до их владений. И даже не герцог. Все это было делом рук Теодора Иоганна, девятого графа фон Малена. Именно его. И теперь, когда все пошло не по плану, выученные заранее роли уже не вели дело к нужной концовке. Вот поэтому молодой дворянин и смотрел на своего сеньора так растерянно.