Онлайн книга «Плохая война»
|
Ему нужно было закончить распрю или хотя бы пригасить, не длить и не ворошить ее для пущего огня. Обозлить местный сеньорат никак не хотелось. Может, сеньоры и позабудут про мерзавца Шауберга со временем. Для того он и просил Брунхильду, чтобы она привезла на место встречи графа, мужа своего. Один он, конечно, не поедет, увяжутся за ним подхалимы, соседи и приближенные, но с ними-то и собирался говорить кавалер. Для этого он и взял флакон с ядом, который через жену Шауберг передал Бригитт для преступления страшного. А еще и письмо от него же, в котором тот писал Элеоноре, что собирается купить яд у какой-то старой ведьмы. Да, Волков ехал не с пустыми руками, повод убить любовника жены у него имелся. И повод был, и доказательства низости Шауберга. Мало того, убить мерзавца он мог и без поединка, даже в этом его мало кто упрекнул бы. Но вот вешать благородного человека на заборе… Вот за это с него и спросят. Если, конечно, приедут. Но ему казалось, что Шауберг – это всего лишь повод, только повод, и ничего более. В действительности сеньорам в графстве, скорее всего, не нравилась война, что он тут затеял. Вот истинная причина, почему они хотели выдать его герцогу. Никому из местных господ не хотелось, чтобы разъяренные горцы опустошали их пределы. А то, что горцы после двух или даже трех унизительных поражений будут раздражены, уж никто не сомневался. Волков вздохнул и потер горло. Он надел тот самый колет со вшитой кольчугой, в котором дрался с Шаубергом, а за кружевным высоким воротом колета прятался крепкий обруч из железа, который защищал горло и шею. Он-то и впивался в кожу, но ничего, кавалер готов был потерпеть. Всяко это легче, чем целый день носить кирасу и горжет. В самый последний момент, когда Волков уже надел колет и перчатки, Бригитт заметила на одежде порезы, которые остались от меча Шауберга, но Волков не стал снимать эту отличную одежду, решил, что шуба все скроет. Так и поехал. А госпожа Ланге надела самое дорогое свое платье, все украшения, что у нее были, включая золотой браслет, что дарил ей Волков, надела шубу. Велела запрячь себе карету госпожи Эшбахт, не в телеге же ей ехать. Садилась в нее, высоко подбирая дорогие юбки, чтобы не запачкать. Настроение у Бригитт с самого утра было решительное. Собиралась в дорогу так, что бранью не ограничивалась, дворовые бабы оплеухи получали чаще, чем обычно, – только звон по дому стоял. Лицо красавицы было холодным и даже злым; когда она уселась в карету, даже Волкову не улыбалась. Куда только делась вся ласка, вся нежность, что так и лились из нее ночью? Но даже злой и холодной она была прекрасна. И опять кавалера удивило то, что не его распоряжения ждали кучер и молодые господа из выезда, что уже сидели в седлах, а поджидали, пока она, усевшись на подушках и расправив платье, негромко скажет: «Трогай уже». Хлыст щелкнул, и карета покатила со двора. И все поехали, не дожидаясь приказа от господина. Удивительно, как Бригитт так смогла все в доме поставить, что не госпожа Эшбахт всем тут заправляла, а незаконнорожденная ее родственница. Но не об этом сейчас Волков думал, не до этого ему было. * * * Шатер разбили на холме, почти на том самом месте, где он дрался с Шаубергом, может, чуть южнее. До полудня было еще далеко. Стали рубить кусты, жечь костры. Опять же благодаря предусмотрительности госпожи Ланге, которая велела взять две свиные туши, хлеба и бобы, занялись приготовлением еды господам и солдатам. Над поросшими кустарником глинистыми холмами поплыл приятный запах печенного на углях мяса. |