Книга Плохая война, страница 33 – Борис Конофальский

— Это вам лично, юная госпожа, – сказал он с улыбкой.

Агнес очень хотелось знать, что там, аж ладошки зачесались, но вида она опять не подавала, не к лицу ей, девице из славной фамилии, волноваться и суетиться. Тряпицу она не тронула и пальцем, а спросила:

— И что же там?

— Прошу вас взглянуть на эту чудную вещицу, – сказал банкир и, видя, что девушка не разворачивает тряпицу, развернул сам. – Это работа одного из лучших мастеров, что сейчас живы, это работа Пауло Гвидиче.

На бархате лежал и вправду удивительной красоты серебряный браслет с золотыми подвесками в виде святых ликов. Ах, как он был хорош. И конечно, он пришелся Агнес впору.

— Прошу вас, юная госпожа, примерьте, – ласково говорил Ренальди.

Агнес надо было сначала вежливо поблагодарить, но не выдержала, схватила браслет и, чуть-чуть осмотрев, начала его приспосабливать к левой руке, а Ренальди вскочил и стал ей помогать с застежкой.

Да, браслетка с изображениями ликов святых была великолепной. И маленькие золотые иконы так красиво свешивались и болтались с легким позвякиванием, что хотелось трясти и трясти рукой. Девушка улыбалась и была весьма довольна подарком.

Видя, что застежка крепка, а подарок произвел должное впечатление, банкир сел на свой стул, отпил вина и вкрадчиво заговорил:

— Юная госпожа, вы молоды и красивы, не буду ли я дерзок, если поинтересуюсь о ваших привязанностях?

— Что? – Агнес подняла руку и потрясла ею, с улыбкою глядя на браслет. – Что вас интересует, господин Ренальди?

— Вы молоды, и не только я хотел бы знать: не занято ли ваше сердце? Есть ли кто-нибудь, кто претендует на него?

— Отчего же вы спрашиваете меня об этом? – удивилась Агнес.

— Оттого, что вы уже давно в тех годах, – он взглянул на нее и, несомненно, заметил, что платье в груди ей уже мало, – когда юным девам пора подумать о спутнике, с которым они пройдут путь, отпущенный им Господом.

Агнес поняла, о чем он, и теперь смотрела на гостя еще более удивленно.

— Так разве вы, господин Ренальди, не женаты?

— Ах, что вы! – Банкир засмеялся. – Конечно же, я женат, речь идет не обо мне. Моему третьему сыну в нынешнем году исполнится пятнадцать, и поэтому и я, и мой отец, и мой дядя – все интересуются, не свободно ли ваше сердце, не может ли мой сын стать претендентом на вашу руку?

Агнес от такой неожиданности растерялась и даже разозлилась немного. Видно, от этого, чуть помолчав, проговорила немного резко:

— Девушки нашей семьи сами себе женихов не выбирают. Вам нужно с дядей моим говорить, как он решит, так и будет.

— Да-да, – кивал банкир, – в этом мы не сомневались, просто, прежде чем писать вашему дядюшке, хотели узнать, нет ли у вас каких предпочтений.

— У меня никаких предпочтений нет. И сердце мое никем не занято, – говорила Агнес строго. – И я хоть и живу одна, но держу себя в божьем и праведном целомудрии.

— Да-да, – понимающе кивал банкир, – ни секунды в этом мы не сомневались.

— И коли вам надобна рука моя, так говорите с дядей, если же он решит, что ваш сын для меня хорошая партия, так тому и быть.

— Я понял, понял, – соглашался банкир. – А когда дядя ваш намеревается быть в Ланне?

— То мне неведомо, но знаю я, что дядя ведет войну. Думаю, что вскорости его тут не будет.

Отчего-то тут девушке вдруг стало даже обидно. И вправду, сколько писем господин написал ей за все время? Сколько весточек присылал? Один раз приезжал Максимилиан, да один раз этот противный одноногий Роха. Большего она и припомнить не смогла. И о его победах узнает она вот так, как сейчас, – от посторонних людей да через церковные колокола. А Брунхильда, кобыла эта, графиня из свинарника, все знает. Она во дворце живет и с господином уж связь имеет. Это он ее в графини пристроил, не иначе. Девушка вздохнула. Что ж, значит, ей самой придется себе дворец подыскивать, уж ей никто помогать не будет.