Книга Графиня фон Мален, страница 97 – Борис Конофальский

Штабс-капитан Дорфус просил разрешения на глубокую рекогносцировку, для того ему нужны были двадцать кавалеристов. Волков полностью был с ним согласен в том, что окрестности нужно изучить на предмет грабежа, и просил фон Реддернауфа выделить требуемых капитаном Дорфусом людей. И заодно попросил Дорфуса взять с собой в разведку молодого кавалерийского офицера Гренера.

— Отец у него погиб недавно, а молодой человек весьма неглуп. Обучите его, капитан, своим знаниям, будет вам помощником.

— С радостью, – согласился штабс-капитан.

Рене и брат Ипполит принесли списки всех пленных.

— «Четыреста сорок шесть мужиков, шестьсот семьдесят две бабы, сто семьдесят два ребенка, – читал кавалер вслух. – Все здоровья сносного. Хворых нет, старых нет. Одежа на всех худая, обуви у всех нету». Кажется, в первый раз мне другие цифры подавали, кажется, больше народа было, – вспоминал Волков.

— Больше было, больше, – соглашался Рене с некоторым злорадством, – но кого-то повесили, а остальные бегут, сволочи. Не хотят к вам в поместье. Как ночь наступает, так кидаются в воду и уплывают. И мужики, и бабы уплывают. Пробовали их ловить по берегу, так почти никого не поймали, тонут дураки, что ли.

Это Волкову не понравилось, он взглянул на Рене и сказал:

— Начинайте конвоировать людей. Человек по триста в день уводите за брод к Хайнквисту и Пруффу в наш старый лагерь.

— Будет исполнено, – отвечал Рене. – Дозвольте в дороге их связывать веревками. Коли станут разбегаться, мне их будет не переловить.

— Капитан фон Реддернауф, будьте добры, выделите пять десятков кавалеристов в распоряжение капитана Рене для конвоя пленных. Чтобы к утру были у него.

— Распоряжусь сразу после совещания, – отвечал капитан.

— Капитан Мильке, – продолжал Волков.

— Да, полковник, – отозвался штабист.

— Подготовьте обозы с провиантом, – кавалер заглянул в список пленных, что подал ему Рене, – на тысячу триста человек. Люди раздеты и разуты, идти им месяц; у меня в обозе, что я уже переправил в старый лагерь, есть башмаки и хороший холст, у солдат здесь на складах сукно, если его еще не распродали. Людишек моих нужно одеть, обуть и кормить месяц. Если чего-то будет не хватать, то из моего обоза можно продавать товары и покупать необходимое. Я не хочу, чтобы они у меня передохли на марше или по прибытии или были тощи и хворы.

— Займусь сразу с утра, – пообещал штабс-капитан. – Кормить их буду хорошо, как солдат на марше.

Волков кивнул, этого он и хотел.

— Только согласовывайте со мной траты и продажи.

— Обязательно.

Только после этого совет наконец закончился, и кавалер пошел спать. Так устал в этот день почему-то, что даже не помылся как следует, завалился на перины, едва раздевшись, и сразу заснул.

Проснулся он с мыслью, что уже светает и надо ему спешить к реке, людишек собирать, чтобы искали утонувшую баржу. Как одержимый сделался, больше ни о чем думать не мог. Завтрака ждать не стал, едва помылся, оделся – и к реке пошел, еще роса на траве лежала. Ни Максимилиана, ни Фейлинга ждать не стал. Спят и спят, без них обойдется. Только двух гвардейцев с собой взял.

Лодка с мужиками уже на реке, Рене не поленился, пригнал их спозаранку и сам пришел делом руководить.

Стали снова нырять мужики – ничего. Нет баржи, нет серебра. Волков помрачнел. Рене, видя это, не будь дурак, сослался на то, что у него с Мильке дела, и ушел. Мол, сам давай свое серебро лови. Волков пошел к воде ближе, стал сам указывать, где мужикам нырять. А тут пожаловал Максимилиан и сказал, что госпожа Агнес приехала и кавалера дожидается.