Книга Графиня фон Мален, страница 62 – Борис Конофальский

И снова прибыл посыльный, на сей раз верховой прискакал от фон Реддернауфа. Кавалерист сообщал, что отряд мужиков пытается прорваться через мост за реку.

Волков и кавалеристам послал помощь. А потом ногу так заломило, что кавалер сел в копну сена и позвал к себе Хайнквиста:

— Капитан, прочешите весь берег вдоль реки, сдается мне, что там еще много беглых хамов прячется. Возьмите у Рохи полсотни аркебузиров и прогуляйтесь. Знаю, что ночь, знаю, что люди ваши устали, но до рассвета мужики могут собраться в кучу, офицеры их поймут диспозицию, и с первыми лучами солнца они пойдут на прорыв, а мы потеряем людей. Зачем нам ждать, пока враг соберется с силами?

— Будет исполнено, – сразу ответил капитан.

Волков заметил, что теперь все офицеры соглашаются с ним без раздумий, в тот же миг, выполняют любые его просьбы с желанием.

Все бы хорошо, но нога опять не давала ему покоя. А погладить, размять – так надо поножь и наколенник снимать. Фейлинг тут, но на мальчишке от усталости лица нет. Кавалер, и сам едва живой, повалился в сено.

Максимилиан растолкал его посреди ночи.

— Полковник, полковник, проснитесь!

Он открыл глаза, сначала думал, что враг собрался с силами, может, даже Железнорукий вернулся. Но сразу понял, что это не так. Вокруг него, кажется, никто не спал. В лагере суета. Бабы кричат. Солдаты не спали почти сутки, но они и сейчас не спят. Не до сна им: они выносят ценные вещи из палаток, они собирают добычу. Волков уже слышит пьяные голоса и женский плач. Впрочем, ничего необычного. Зачем же знаменосец его разбудил?

— Полковник, взгляните туда, на северо-восток, – говорит знаменосец.

Лагерь, как и положено военному укреплению, находился на доминирующей возвышенности, частокола нет, поэтому в любую сторону из него все хорошо видно. И отлично видно пожар, нет, пожары, что полыхают за рекой.

— Там, кажется… за мостом город Рункель? – вспоминает Волков.

— Не знаю я, как он называется, – отвечает Максимилиан. – Но фон Реддернауф прислал человека, тот говорит, что ландскнехты прошли через их позиции к мосту.

— Чертовы жадные ублюдки! – говорит Волков негромко. – Значит, грабить мужицкий лагерь для них мелковато.

— Надо, наверное, их остановить? – беспокоится Максимилиан.

— Зачем же? – удивляется Волков. – Горожане тут, скорее всего, все еретики да и жили сколько времени душа в душу с хамами, вот пусть Господь им воздаст по заслугам их. А еще на будущее вам… пьяным ландскнехтам, которые заняты грабежом, лучше не мешать… иначе вам их придется просто убивать. А вот завтра… Пусть Кленк объяснит мне перед офицерами, почему начал грабеж без разрешения и без оговора условий.

Больше Волкову ничего говорить не хотелось, и он опять завалился в сено.

До утра его никто не мог разбудить, даже стук топоров, что слышался невдалеке. Кавалер открыл глаза, когда его денщик Гюнтер ставил невдалеке медную ванну и уронил в нее кувшин. Удивило Волкова не то, что невдалеке расположились стрелки его охраны, удивило то, что Агнес оказалась рядом. Сидела на рогожке, что была расстелена поверх соседней копны сена, на него смотрела и пила что-то из красивого стакана. Чего ей в лагере не сиделось? А она как увидела, что господин проснулся, так сразу к нему, села рядом на сено и сказала негромко: