Книга Графиня фон Мален, страница 56 – Борис Конофальский

— Нет-нет. – Полковник качал головой, хотя теперь в его голосе не было прежней уверенности. – Это глупая несанкционированная авантюра. Я не стану участвовать в этом деле.

— Тогда я отстраняю вас от командования полком, – сказал Волков, чуть повышая голос. – Ваши обязанности будет выполнять… капитан Хайнквист.

— Вы не имеете права! – воскликнул Эберст.

— Имею, я комендант лагеря, на территории которого вы и ваш полк находитесь.

— И какова же причина моего отстранения?

— Трусость.

— Что? Трусость? Еще никто и никогда не упрекал меня в трусости! – Полковник побагровел лицом. – Можете спросить у моих офицеров.

— Так не давайте повода и впредь! Идите к своим людям и готовьте их. Скажите, что я, полковник Фолькоф, первый ступлю на тот берег, а если не смогу помочь и вам выбраться на него, то и атаковать вам не придется. Скажите, что первыми пойдут ландскнехты, а вы уже за ними. А еще скажите, что мои люди зовут меня Дланью Господней, – с жаром говорил кавалер.

Все равно полковник Эберст был недоволен, но теперь он уже не столь рьяно выговаривал кавалеру свои условия:

— В таком случае я попрошу у вас письменный приказ. С расписанием диспозиции моего полка.

— Приказ будет, сделаю его незамедлительно, но диспозицию расписывать мне некогда, у нас на атаку остается всего четыре часа. – Кавалер повернулся к офицерам полка Эберста. – Господа, верьте в победу. И людям говорите, что мы победим. Ступайте, времени лишнего у нас нет.

И, не дожидаясь вопросов и возражений, поклонился и направился к себе писать приказ. Пока все получалось, никто не отказался идти с ним, и уже это для него было радостью. Он не думал о том, что впервые в его жизни под властью его находилось более трех тысяч человек. Что все эти люди, кто сам, добровольно, а кто и по принуждению командиров, вверяли ему свои судьбы, свои жизни. Нет, он о том не думал, как и не мечтал еще пять лет назад о том, что ему, правофланговому корпоралу гвардии герцога де Приньи, придется взять на себя ответственность за всех этих людей. И взять на себя смелость занять генеральскую должность. Генеральскую!

Нет, все это мало волновало Волкова. Душевных мук и сомнений он не испытывал, так как по своему солдатскому естеству ко всяким терзаниям и волнениям был не способен. Сейчас его волновали лишь две вещи. Он про себя почти непрестанно молил Господа, чтобы Агнес, его ведьма, оказалась права и чтобы ему удалось быстро переправить на тот берег роту Рене и роту Рохи. А там… там бы он уже Бога своими просьбами не донимал, там бы он и сам управился. Лишь бы Железнорукий отъехал прочь.

Пока Волков писал этот глупый приказ для Эберста, стали приходить вестовые из частей. От кавалеристов прибыл первый.

— Капитан фон Реддернауф просил передать, что кавалерия готова выступить.

Потом от капитана Кленка пришел человек.

— Капитан Кленк прислал меня сказать, что ландскнехты построились, ждут приказа.

Роха приехал сам. Рене пришел сам. Все ждали приказа, все ждали его. И Волков встал, передал приказ вестовому и велел Максимилиану и Фейлингу собрать офицеров на последний совет.

Офицеры собрались быстро, все понимали, что времени мало, поэтому Волков и расписал план атаки наскоро. Да и план был прост. Кавалер со своей первой ротой Рене и стрелками Рохи под прикрытием пушек выходит на тот берег, отодвигает заслон мужичья и дает переправиться кавалерии, а уже кавалерия должна пойти к восточному броду и, ударив в тыл хамам, помочь переправиться ландскнехтам и полку Эберста. И тогда уже все двумя колоннами – ландскнехты и Эберст с юга и Волков с юго-запада – двинутся на лагерь врага и вынудят его принять бой в поле.