Книга Графиня фон Мален, страница 220 – Борис Конофальский

А на пирсах как раз встала на выгрузку новая еще большая баржа. Под рогожами горы разных тюков. Товары, кажется, из Нижних земель. На барже заправляет всем молодой здоровый детина, стоит на корме, на всех покрикивает. Волков пошел к нему.

— Ты хозяин?

— Я, что надобно вам? – спрашивал детина так, что сразу видно – знает себе цену.

— Нанять тебя хочу. На неделю. Плачу вперед.

Он еще договорить не успел, а хозяин баржи закричал:

— Нет! – и для верности головой потряс.

— Отчего же нет? – Волков посмотрел на него пристально.

— Дела у меня, уже есть заказ, – отрезал детина.

— Две цены даю, – не отступал генерал.

— Говорю же, нет, – отвечал хозяин и тоном говорит таким, что тверже, чем железо.

— Давал тебе две цены, так теперь за одну поплывешь со мной. – Кавалер сделал знак рукой.

Тут же Максимилиан что-то прошептал Людвигу фон Каренбургу и Рудольфу Хенрику, и оба молодых господина, расталкивая грузчиков, что несли с баржи тюки, забрались на баржу, ловкие, быстрые, подошли к лодочнику, держа руки на эфесах мечей.

— Это что? – восклицает тот.

— Сказал я тебе, что нанимаю тебя, просил по-хорошему, две цены давал. А ты только дерзил мне и упорствовал в глупости своей.

— Да разве ж так можно? – восклицал изумленный детина, глядя на стоящих рядом с ним молодых господ неопрятного, угрожающего вида, которые еще и руки свои держали на железе. – Это беззаконие!

Тут Волков даже смеяться стал.

— Беззаконие? Дурак, в этих местах закон – это я.

— Я жаловаться буду! – продолжал дурень.

А генерал еще сильнее засмеялся.

— Жаловаться? Кому? Кому ты, дурак, жаловаться будешь? Может, архиепископу Ланна? Или курфюрсту Ребенрее? Или, может быть, консулам кантонов пожалуешься? Может, горцы тебя послушают?

— А, – понял детина, – знаю я, кто вы.

— Знаешь? И кто же я? – Волков улыбнулся.

— Вы тот, кто людям спокойно жить не дает по всему верховью реки, вы Эшбахт, местный задира и раубриттер.

Эти слова, вернее даже, презрительный тон, которым они были произнесены, вдруг задели генерала. Да еще и сказанные ему в присутствии его выезда и нескольких гвардейцев. Он сразу смеяться перестал, помрачнел прямо на глазах и крикнул господину Хенрику, высокому и широкому в плечах:

— Господин Хенрик, а ну-ка, дайте мерзавцу в рыло как следует.

Господину Хенрику повторять надобности нет, он сразу ударил кулаком лодочника в лицо. А фон Каренбурга и просить нет нужды, он еще и еще добавил наглецу по физиономии. Тот схватился за разбитое лицо, но на ногах устоял, а Волков и закричал ему:

— Хотел с тобой по-хорошему, так ты, дурак, ласки не понимаешь! Поедешь со мной без денег, а еще раз рот раззявишь и начнешь дерзить, так велю тебе брюхо распороть и бросить тебя в реку, на радость ракам! А лодку твою заберу себе! А если вдруг кто отважится спросить у меня про тебя, так отвечу, что наказал тебя за дерзость языка, и того моего ответа для всякого будет довольно!

Лодочник, вытирая кровь с разбитого лица, лишь косился на обидчиков и больше ничего не говорил.

Так кавалер нашел еще одну баржу для похода, и та баржа была весьма для него выгодна.

И все-таки тревога так и не покидала генерала, даже за обедом. Ел мало, пил больше, пока наконец не приехал Габелькнат и не сообщил:

— Господин полковник Брюнхвальд обещал быть до ужина. А господин майор Роха со своими людьми пожалуют еще раньше, так как идет он очень споро.