Книга Графиня фон Мален, страница 219 – Борис Конофальский

— Места для погрузки тут не много, – заметил Кленк, – три или четыре баржи станут только, кому грузиться первому? Кому готовиться вперед?

Вопрос был правильным. Но Волков даже не знал, как на него ответить. Он не мог сейчас сказать, кто ему потребуется на том берегу раньше: ландскнехты для взятия лагеря, если враг упрется, или кавалерия, чтобы громить отступающего противника.

— Я вам сообщу, господа, – после некоторого раздумья отвечал он.

К вечеру того же дня он был у амбаров и переправился в Лейдениц. И что же? Всего восемь барж, с подошедшей, а этого мало. Раздраженный и уже ни от кого не скрываясь, Волков поехал к Гевельдасу. А тот, прижимая руки к груди, говорил:

— Господин, хоть казните, хоть помилуйте, но барж нет, только те, что уже зафрахтованы. Других вовсе не найти. Ни одной лишней не пришло сюда за последние два дня.

Ну и что с ним сделать? Не казнить же, в самом деле.

— Верни мне оставшиеся у тебя деньги, – зло сказал кавалер.

— Да-да, конечно, – засуетился купец, полез в сундук. – Я все вам записал, все вот тут. – Он протягивал мешок с деньгами и бумагу. – Долги купцам раздал и обед им устроил. Очень-очень им понравилось, они с женами приходили, за вас выпивали. Говорили, что если еще что-то надобно будет, так они со всем почтением…

«Сволочи торгаши… Выли, скулили, проклятьями сыпали, а как деньги получили, так разве что не лучшие друзья…»

— Я у тебя лягу, не хочу, чтобы в постоялых дворах меня видели. – Он вспомнил, что только немного перекусил хлебом, даже не вылезая из седла. – И поесть дай мне да моим людям тоже.

— Всем вашим людям дать еды? – испуганно спросил купец, вспоминая, что людей у кавалера целый отряд.

— Да. Что, боишься разориться? – Волков усмехнулся. – А представь, купец, что мне их каждый день кормить.

— У меня просто нет столько еды дома. Надобно купить, а где сейчас купишь – ночь на дворе. Разве что в трактире…

— Так купи. Не мог лодок найти, сколько нужно, так хоть еду отыщи.

…Последний день перед началом дела – он всегда самый тяжелый. Если нет у человека дел, которые его отвлекут, так его будут тревожные мысли изводить. Все ли он сделал правильно, все ли предусмотрел. И главный вопрос, что мучает всякого, кто ремеслом воинским живет: вернусь или нет, а если вернусь, не хворый ли, не увечный ли? У него, конечно, была Агнес, и она ему все наперед говорила, но… Он не верил ей до конца. Какая бы она ни была видящая и знающая, все равно не верил. Генерал и раньше, в молодости своей солдатской, ходил к гадалкам, как и все его суеверные товарищи, и заговоренные предметы с собой носил в молодости. Но прекрасно понимал, что и предсказатели ничего толком предсказать не могут, а амулеты не защитят тебя от копья жандарма или от сильного удара клевца по шлему.

Сидеть в доме купца до вечера, до прихода Брюнхвальда и Рохи, и думать о всяком этаком Волков не мог, это было выше его сил. Поэтому кавалер, взяв с собой несколько человек, поехал на пристань. Чего ему бояться? Что купчишка какой увидит его, сообщит о том завтра в кантоне кому-нибудь? Так горцы о его приезде уже знают, а войска с ним нет, значит, им и волноваться не о чем. Если, конечно, не прознают они, что кавалерийский полк и баталия ландскнехтов выдвинулись уже к их стороне.