Книга Графиня фон Мален, страница 117 – Борис Конофальский

Волков видел, что для ротмистра это простым не казалось.

— Все верно, – соглашался он, – это так. Я думаю попросить капитана, чтобы держал вас при штабе, при себе адъютантом. Чтобы учились вы у него. Думаю, чин ротмистра вам притом оставить. Согласны вы? Или хотите в эскадронах быть?

— То большая честь для меня, – отвечал Гренер. – Но не знаю, справлюсь ли я, в деле штабном и в деле разведки премудростей много.

— Были бы вы глупы, я бы вас о том и не спрашивал, но я вижу в вас ум и честолюбие. Поэтому и предлагаю штабную должность. Никто в чинах не растет так быстро, как офицеры штаба. Вон, взгляните на Мильке, немногим старше вас, а уже должность капитанскую просит, не стесняется.

— Я согласен, господин полковник, просто боюсь, что не справлюсь, надежд ваших не оправдаю.

— А вы оправдайте, – закончил разговор генерал. – Все, ступайте.

Гренер ушел, а когда за ним поднялся и генерал, появился денщик и спросил: прикажет ли господин подавать обед?

— А что, уже пора? – удивлялся кавалер.

— Так полдень уже давно был, господин.

Волков подивился тому, как быстро пролетело время, и приказал подавать обед.

Пока его не было, на берегу серебра прибавилось не много. Фейлинг сидел на ящиках со слитками с видом совсем усталым, лишь Максимилиан еще бодрился, хотя за последние дни посчитал и взвесил сотни пудов металла.

— Четыре пуда еще достали, – доложил он.

— Мало. – Волков покачал головой. – Кончается серебро в реке?

— И серебро кончается, и людишки поистрепались, – отвечал знаменосец. – Квелые все, долго в воде сидеть уже не могут. Мерзнут, долго дух переводят.

— Надо собрать все, что еще на дне осталось, положите им к награде по пять монет сверх обещанного.

— Да, генерал, – отвечал Максимилиан.

Волков немного помолчал, оглядел своих людей усталых и добавил:

— Вы и господин Фейлинг тоже будете вознаграждены по заслугам своим. Думаю, вы рады окажетесь. – И прибавил, чтобы гвардейцы его слышали: – И стража тоже будет вознаграждена.

— Спасибо, господин генерал, – отвечал Максимилиан с поклоном.

— Спасибо, господин генерал, – устало произнес Фейлинг.

А вот сержант Хайценггер, услышав про награду, рявкнул на весь берег:

— Эшбахт!

Так громко это вышло, что ныряльщики на лодке услыхали и головы повернули: чего это там на берегу опять затевают.

Кавалер вернулся, чтобы поговорить с Брюнхвальдом. Нашел того, Роху и Фильсбибурга в поле. Брюнхвальд под барабан муштровал злых и потных солдат третьей роты. И как им не быть злыми и потными, если после обеда солнце жарило людей немилосердно.

Волков отвел Карла в сторону.

— Карл, есть дело, которое я никому, кроме вас, доверить не могу.

— Рад буду помочь, – отвечал полковник.

— Если я пойду на Арфурт, то серебро, подарки и деньги куда мне деть? Не тащить же с собой такой обоз. Понимаете?

— Да, разумнее будет оставить все ценное в надежном месте.

— И с надежным человеком, – добавил Волков. – Думаю, оставлю вас с ценностями.

— Я бы предпочел поход, – заявил Брюнхвальд, – но, если вам нужно, я останусь тут.

— Нет-нет, – не согласился кавалер, он, кривясь в презрении, показал на лагерь мужиков. – Этот лагерь невозможно оборонять: ни рва, ни частокола. Лучше мы все ценное, включая солдатскую казну, перевезем в тот лагерь, что построил я, на ту строну реки. Заделаем проходы, еще немного окопаем его, и будет у вас не лагерь, а крепкий форт, с одной стороны которого овраг, с другой – крутой берег реки, а с третьей – пара кулеврин.