Книга Элеонора Августа, страница 9 – Борис Конофальский

«Слава богу, что не на крышах соседних амбаров».

И тут же через головы вражеской баталии полетели болты, и все опять доставались стрелкам Вилли. Один, второй, третий стрелок, выходя на исходную позицию, ловил арбалетный болт в плечо, в руку или в бедро. Волкова перекосило от злости, а ведь вроде все налаживалось, как хорошо было, когда после залпа одной линии трое, а то и четверо врагов покидали строй.

«Ублюдки!»

Волков проехал немного вперед.

— Вилли, хватит, отводите людей! Отводите!

Он не мог допустить сейчас таких потерь.

Капитан Вилли дал команду, стрелки бегом покинули свои позиции, и тут же арбалетные болты стали лететь уже в людей Фильсбибурга. Тянуть нельзя, время сейчас не на стороне генерала, он подъехал к капитану.

— Капитан…

И тут за спиной Волкова Максимилиан вдруг выругался:

— Дьявол!

А потом вскрикнул господин Фейлинг, и в голосе его послышались страх и возмущение:

— Максимилиан, вы ранены!..

Волков оглянулся.

Болт ударил знаменосца в щеку, под правую скулу. Распорол ее, кажется, выбил зуб, зацепился за край шлема и упал вниз. Из разорванной щеки на горжет и кирасу обильно текла кровь.

— Вы ранены, Максимилиан! – продолжал кричать бестолковый Фейлинг.

— Замолчите, болван! – велел ему Волков и уже спокойнее сказал Максимилиану: – Прапорщик, отдайте знамя сержанту Хайценггеру.

Сержант, услыхав это, подъехал к ним. Он был готов взять знамя, дело это для всякого почетно.

— Нет-нет, я в порядке, – с трудом отвечал молодой прапорщик. Достав из седельной сумки чистую тряпку, он приложил ее к лицу.

«Не хватало еще, чтобы эти ублюдки моего знаменосца убили или чтобы он знамя уронил».

— Капитан Фильсбибург, – распорядился Волков, – идите уже на них, врежьте им как следует.

— Да, генерал, – ответил капитан. – Барабанщик, играй «готовься».

Пока Вилли стрелял, Фильсбибург выровнял линии и взял из резерва людей. Теперь его восемь полноценных линий выглядели заметно внушительнее, чем шесть неполных линий врага.

И солдаты кавалера пошли вперед. Сошлись. Теперь, не имея возможности стрелять в солдат Фильсбибурга, арбалетчики горцев сразу стали кидать болты в Волкова, Максимилиана и молодых господ. Волков хотел быть ближе к своим солдатам, но один болт попал ему в шлем, следующий порвал знамя, другой царапнул незащищенную в тот момент руку Румениге, и еще один слегка зацепил шею его коня. Болты сыпались дождем – пришлось отъехать, чтобы сохранить лошадей.

И опять понесли солдат к забору, чтобы уложить в ряд своих раненых и мертвых товарищей. А горцы дрались так, что не только сами не уступали, а еще давили на баталию Фильсбибурга.

А у забора уже человек тридцать лежало, кавалер перестал считать мертвых и раненых. Он надеялся, что и противник несет потери. Да нет же, он знал, что так и есть, но противник на своей земле, к ним помощь может прийти в любую минуту, а вот к нему…

Он сжимал и разжимал кулаки, приходя в ярость. Злился он в основном на Фильсбибурга, полагая, что тот слишком хладнокровен во время дела. Это было невыносимо. Генерал не мог вот так сидеть и ждать, зная, что дорога каждая минута, что всякая следующая может все изменить, все перевернуть ему во вред и привести к разгрому.

— Фейлинг! – рявкнул он. – Дайте-ка мне мою секиру.

— Господин генерал… – только и произнес оруженосец.