Книга Элеонора Августа, страница 70 – Борис Конофальский

Но его люди хотели идти на Мюлибах – по сути, продолжать войну. Решение, конечно, принимать ему и только ему, но все-таки он рассчитывал, что в этом решении офицеры будут с ним солидарны.

Но на войне часто и очень часто все вдруг идет не так, как планировалось. И какие бы ни были планы, их приходится менять.

К вечеру, к радости всех, с гор на западе налетели тучи, и по иссушенной зноем земле прошелся ливень. Так он был хорош, что подмочил ковры в шатре генерала, так как обленившийся Гюнтер не попросил саперов, ставивших шатер, окопать его от дождя. Дождей-то не было, почитай, с начала кампании. Кавалер уже все высказал нерадивому слуге и решил ложиться, ведь ночь была на дворе, когда к нему пришел сержант Франк и сказал, что генерала добивается какой-то местный.

— Купец? – не без удивления спросил генерал. С удивлением – потому, что ни одного купца, кроме рюммиконских, приезжавших просить за свой город, за все время кампании он не видел, ни один купец из местных не желал торговать ни с ним, ни с его людьми.

— Нет, не купец, оборванец какой-то. Молодой совсем.

Волков молча смотрел на сержанта, ожидая разъяснений. И тот продолжал:

— Говорит, что ваш старый знакомец. Еще говорит, что знает капитана Дорфуса. Но капитана я не нашел.

— Вот как… – Генерал стал догадываться. – А ну, зови его.

Да, это оказался как раз тот, о ком генерал подумал. Только теперь это был уже не мальчишка-свинопас, а долговязый белобрысый юноша на вид пятнадцати лет.

— Клаус Швайнштайгер, ты ли это? – улыбнулся ему кавалер.

— Я, господин, я, – поклонился тот.

— Тебя не узнать, вон как вырос…

— Зато вы, господин, все в своей поре.

— Вина выпьешь?

— Не откажусь, господин, хоть времени у меня немного. А лучше мне поесть дайте. Хочу до утра уехать к себе. А весь день в соседнем леске просидел подле вашего лагеря.

— В леске? Зачем? – спрашивал Волков, перед этим отдав денщику распоряжение насчет вина.

— Мне ваш умный человек велел беречься, – отвечал юноша, – вот я ночи и дожидался, чтобы при свете дня со стен города не увидали или с дороги, что я в ваш лагерь приехал.

— Молодец, свинопас, правильно. Ладно, говори, что случилось?

— В прошлый раз вы мне обещали серебра, если я что скажу вам, что вам знать не положено.

— Будет тебе серебро, если скажешь что ценное.

— Хорошо, помните о слове своем. В общем, мои земляки из Бирлинга собрались в войско. Из деревни будет сорок человек при трех телегах.

— Сорок человек? – переспросил кавалер. Число казалось пустячным, но он все равно насторожился.

— Но те сорок только из нашей деревни, из соседних двух деревень еще три десятка будет.

— И что, куда пошли?

— Пойдут на восток, к Арвену, там в Гуссенской долине генерал Каненбах будет их ждать, всем велено туда идти, туда же придет и войско от соседей в помощь.

Свинопас замолчал, видя, как благодушие генерала вдруг исчезло и доброе лицо его за мгновение стало каменным и темным.

И генерал вдруг рявкнул так, что юноша вздрогнул:

— Сержант!

Тут же полог шатра всколыхнулся, и внутри появился сержант Франк.

— Капитана Дорфуса ко мне, быстро!

— Сказали мне, что он отъехал в город, по бабам, – отвечал сержант.

— Разыскать, – продолжал генерал, – и немедля ко мне! С картой!

Он даже встал и подошел к столу, на который Гюнтер только что поставил поднос с вином и стаканами. Налил себе сам, отпил немалую часть и спросил: