Книга Элеонора Августа, страница 142 – Борис Конофальский

— Епископ ждет только господина графа, иных господ прошу остаться на своих местах.

Проорал, словно солдатам команду отдал! Господа и застыли все на своих местах, лишь неустрашимые тетя графа и старый его советник шли за молодым человеком. И то лишь до двери, там, пропустив графа в дверь, офицер сам за ним не пошел, а закрыл дверь и встал подле нее.

— Что такое?! – воскликнула Гертруда фон Рахт. – Немедленно пропустите меня, я доверенное лицо графа.

В ответ на это молодой офицер лишь нагло ухмыльнулся и ответил, не отходя от двери:

— Человеку, что идет к попу, доверенные лица не надобны. Прошу вас, добрая госпожа, вернитесь на свое место.

Больше никто, даже фон Эдель, ничего не говорил и госпожу фон Рахт не поддерживал, посему бойкая дама вернулась на место и лишь злобно глядела на молодого офицера, который так и стоял у двери.

А графа за дверью низкими поклонами встретили два молодых господина, а после препроводили его в очень светлую от солнца большую комнату, где его ждали всего два человека: скромный в своем нищенстве епископ Малена отец Бартоломей и роскошный, в синих шелках и синем бархате, кавалер Фолькоф фон Эшбахт.

Фон Эшбахт кланялся вошедшему, как кланяются графу, а епископ подал для целования руку. И как только молодой человек прикоснулся губами к простенькому кольцу епископа, тот тотчас благословил его и покинул комнату, оставив графа и кавалера одних.

— Я рад, господин граф, что вы откликнулись и приехали, – сразу начал Волков голосом мягким и добрым. – Вижу я, что вы готовы выполнить то, о чем мы с вами уговаривались.

— Я с вами ни о чем не уговаривался… – робко начал Гюнтер Дирк фон Гебенбург, десятый граф фон Мален. – Вы мне и слова не дали сказать, мнения моего не слушали.

«А, значит, ты не хочешь быть соучастником, ты вроде может даже и против был… не хотел становиться графом. Что ж, хорошо, пусть так и будет…»

— Тем не менее вы теперь граф, в землях здешних второй человек после его высочества, – продолжал кавалер.

— Уж не своей волей, видит Бог.

— Как вам будет угодно, – продолжал Волков все так же ласково, – ну а мне будет угодно получить то, что по праву принадлежит моей сестре.

— Вы про поместье? – уточнил молодой человек.

— Да, я про поместье Грюнефельде, что было вписано во вдовий ценз моей сестры, когда она выходила замуж за вашего отца, восьмого графа Малена.

— Моя семья против того, чтобы отдать вам поместье. Вся моя семья против.

— Ваша семья против того, чтобы отвечать за слово, данное вашим отцом? – уточнил кавалер. – Слово рыцаря есть честь его или вашу семью это правило не касается?

И теперь его голос уже был не столь мягок. Графу сразу захотелось побыстрее закончить этот разговор, но он еще сомневался.

— Мои тетки будут браниться, если я отдам вам поместье.

— Так вы теперь граф Мален, откажите теткам от дома! Пусть убираются к себе!

— И фон Эдель тоже говорит, что нельзя отдавать Грюнефельде.

— А фон Эдель так и вовсе ваш пес, плетью его, сапогом его, пусть знает свое место! А как поместье мне передадите, так у вас больше не останется врагов, клянусь быть вашим другом, и всякого, кто в этой земле дерзнет вам перечить, уж я найду способ усмирить. Кто бы они ни были, хоть тетки ваши, хоть братья.

Молодой граф смотрел на этого большого и сильного человека и, кажется, верил ему. И, видя это, Волков продолжал: