Книга Элеонора Августа, страница 132 – Борис Конофальский

— Эти дома строятся быстро, – произнес Волков, осматриваясь, – а тот дом, что мне надобен больше всего, не строится совсем.

— А, вы про дворец у реки, – понял архитектор. – Но на то есть причина.

— Причина? – Волков был недоволен. – Я просил вас поторопиться.

— Я и готов был, – начал де Йонг торопливо, – но дом мы решили строить из камня, а многие солдаты, что жгли кирпич, ушли с вами на войну, а те, что остались, делают кирпич не так скоро, как надобно. Уже на той неделе обещали начать возить то, что нажгли. А все остальное готово. Как только кирпича будет в достатке, так стены поставим быстро. И крышу я уже заказал, как просила госпожа Ланге, медную, ее делают. Печники и плиточники тоже ждут, а там стропила положим, крышу, полы, паркет сделают за две недели, и можно будет мебель завозить. К весне все окажется готово.

— К весне?! – воскликнул генерал. – К весне я уже рехнусь, закончите дом до Рождества.

— До Рождества? – Де Йонг даже в лице переменился.

— Друг мой, уложитесь до Рождества. Коли сие сопряжено с излишними расходами, так о деньгах не думайте.

— Но у нас и так задолженность перед поставщиками в тысячу шестьсот пятьдесят три талера, – неуверенно мямлил де Йонг, он достал из-под камзола бумаги, расписки, выданные поставщикам.

Волков взял у него эти бумаги и, не взглянув на них, протянул Максимилиану.

— После езжайте к госпоже Ланге, получите все деньги по задолженностям. – И сказал уже де Йонгу: – А на дворец так еще дам вам две тысячи, только прошу вас, уложитесь до Рождества.

— Я буду стараться, – пообещал господин архитектор с некоторой неуверенностью.

— Очень рассчитываю на вашу расторопность… – говорил кавалер со вздохом, размышляя, как ему дожить до Рождества.

На обратном пути он встретил Эрнста Кахельбаума, который раздавал по дворам мужиков лошадок и записывал все в свою большую книгу да приговаривал:

— Тебе, Хельмут Веллер, кроме козы господин еще кобылку жалует, но не в дар, как козу, а дает он тебе лошадку в работу. Работай, но береги, к следующей весне отдашь господину жеребенка, и будете в расчете. Понял?

— Понял, господин, – отвечал мужик, не зная, грустить ему или радоваться.

— Не угробь коняшку. Угробишь – так шкурой ответишь, – на всякий случай напоминал управляющий.

Волкову нравилось, что он все записывает. И кавалер, кивнув помощнику, поехал к пристаням. Он забыл сказать архитектору, что ему нужны навесы для телег – не под дождем же им стоять, а еще новые конюшни понадобятся, а главное, ему нужны новые пристани, этот пункт был у него в договоре прописан, а еще новые амбары для товаров. С этими домашними… делами про все позабыть можно.

Обедать он заехал к сестре. Все-таки тоже беременная, об этом кавалеру рассказывал Рене. Как раз ехал мимо, и есть уже хотелось, да и проведать хотел. Вошел в дом. Давно тут не был, как был дом небогат, так и остался, но после всего, что причитается Рене из добычи, скоро лучше станет.

— Ваш супруг у герцога в Вильбурге, – сказал Волков сестре, садясь на главное место за столом.

— Знаю, он мне перед отъездом говорил, куда едет.

Кавалер и у этой глупой женщины заметил слезы на глазах.

— Он уже должен обратно ехать, может, послезавтра вернется, – принялся успокаивать сестру Волков.

А та все платок мяла да глаза украдкой вытирала. Ничего сама не ест, лишь брату и спутникам его еду накладывает.