Книга Элеонора Августа, страница 119 – Борис Конофальский

— То есть у них все в порядке? Не голодают? – уточнил генерал.

— Нет-нет, – отвечал Эрнст Кахельбаум, – той провизии, что привез нам капитан Рене, пока хватает. Чтобы весной было что есть, огороды разбивают, озимые пахать начали, я им семян дал, только дело медленно идет: ни плугов, ни лошадей нет в достатке. Может, коз им купить? Коза для прокорма весьма полезна.

— Все будет, и коней дадим, и коз купим, – обещал кавалер. – Земли-то на пахоту на всех хватит?

— Пока впритык, – качал головой Эрнст Кахельбаум, – но господин Ёган обещал, что за зиму осушит еще часть земли у речки, тогда земли и под пар оставить хватит.

— Осушу-осушу, – говорил Ёган, – теперь-то рук много, я много теперь земли осушу. И на пары, и на пашню, и на покос с выпасом земля будет, там ее вдоль речки столько, что пахать не перепахать.

— Де Йонг строит дома для мужиков, значит… А дом на берегу реки, возле амбаров, строит?

Ёган покосился на Эрнста Кахельбаума и, видя, что тот отвечать не собирается, ответил сам:

— Да когда же ему? Он же мужичью дома строит с утра и до ночи.

Волкову это не понравилось. Но винить Ёгана и Эрнста Кахельбаума было бессмысленно: они-то тут при чем? Только сказал недовольно:

— Надобно дом на берегу реки в первую очередь строить. А мужичье подождать может.

Но даже дом для госпожи Ланге волновал его сейчас не так, как другое дело, дело еще более важное. Он повернулся к своему племяннику, который до сих пор не произнес ни слова, только слушал разговоры дяди и управляющих. «Мальчишка совсем, сколько ему – пятнадцать? Пятнадцать, наверное, есть, что ж, пора уже становиться взрослым». И кавалер заговорил с юношей тоном серьезным, даже немного строгим, при этом глядя на него пристально:

— Господин Фолькоф, полагаю для нашего дома выгодным сочетать вас браком.

Бруно покосился на своего приятеля Михеля Цеберинга – мол, ты слышал? Но тот даже посмотреть в его сторону не решился, сидел, чуть выпучив глаза. Генерал ожидал, что молодой человек теперь начнет задавать дурацкие вопросы, говорить какие-нибудь глупости, но Бруно был не таков, повернулся к Волкову и сказал спокойно:

— Думаю, дядя, вы нашли для меня хорошую невесту.

— В этом даже не сомневайтесь, – произнес кавалер, а про себя удивился спокойствию и выдержке племянника, – ваша невеста представляет один из самых известных домов – она из дома Райхердов.

— Райхерды! О, мы слышали о них, – откликнулся дружок племянника Михель Цеберинг с большим уважением. – У них много барж на реке и много складов.

Волков лишь взглянул строго, и тот сразу замолчал.

— Что ж, это действительно знаменитый род, – произнес Бруно.

— Вашей невесте… – Кавалер сделал паузу. – Она немолода, ей уже двадцать пять, она вдова, и у нее двое детей. Надеюсь, друг мой, вас это не оттолкнет.

Второй раз за этот разговор племянник покосился на своего приятеля, но тот и на этот раз ничего не сказал. После взгляда генерала он почти не решился бы говорить снова. Поэтому Бруно поглядел на дядю.

— А не очень ли она стара? – вымолвил юноша. – А пригожа ли?

«Волнуется он. Что ж, волноваться тут надобно, дело-то серьезное».

— Я ее не видал, – сказал генерал. – Но этот брак – союз домов, дорогой мой племянник, тут, как говорят, с лица воду не пить. Всякая женщина из фамилии Райхерд – желанная невеста.