Книга Элеонора Августа, страница 113 – Борис Конофальский

— Вас ждут люди от ландамана.

— Люди ландамана?

— Они так представились. Их двое.

— И чего же хотят?

— Они не сказали, у них при себе малый ларец.

Генерал не пошел к своему месту на заседании, а сказал:

— Приведите ко мне этих господ.

Тут же капитан отдал распоряжение, и сержант позвал людей, которые дожидались генерала в тени деревьев.

— Мое имя Хуго Георг Райхерд, – сказал один из людей; мог бы и не говорить о том, что он Райхерд, это и по его лицу генерал понял. – Мой брат, господин первый консул земли Брегген, просил меня передать вам вот это. – Хуго Георг Райхерд с легким поклоном протянул кавалеру небольшую шкатулку.

Признаться, сердце кавалера забилось чуть быстрее. Неприятная мысль промелькнула у него в голове: «А вдруг возвращает сапфир?» Он взял из рук посланника посылку. «Да нет же, не стал бы тогда Райхерд искать для камня шкатулку, передал бы обратно, как и был, в мешочке из бархата».

Кавалер открыл шкатулку. И там был действительно камень. Камень великолепной огранки и очень большого размера. Вот только был он красный. Ярко-красный, чистый и без намека на мутность. Величиной не меньше подаренного сапфира и ценой был не меньше. Единственное, что умаляло его ценность, так это только то, что он не являлся подарком императора.

Волков вздохнул с облегчением и сказал брату ландамана:

— Передайте первому консулу мою благодарность. Камень великолепен.

Как хорошо, что Волков сегодня долго спал, как вовремя принесли ему этот подарок. Теперь генерал уже не собирался сдерживать своих адвокатов, теперь пусть торгуются за всякие его преференции. Он уже знал, что дело идет так, как ему и нужно, может, и придется еще что-то уступить, но в общем, все шло к миру, ведь этим подарком ландаман показал, что согласен на мир. Пробираясь к своему месту, генерал дышал уже легко. Садясь в свое кресло, он видел радостные и одновременно удивленные лица своих ловкачей-крючкотворов.

— Они согласились дать разрешение вашему торговому человеку покупать землю и строить свой амбар, – шепотом произнес Крапенбахер.

— Сие удивительно, – сразу после него стал шептать Лёйбниц, – тем не менее они настаивают, что ваш торговый человек должен платить триста шестьдесят пять монет в год в казну города, но за это он сам будет выбирать, в каком ряду ему торговать.

— Соглашайтесь, – сразу ответил Волков.

— А еще вчера они стали увязывать выдачу беглых мужиков с компенсацией за Линхаймский лес, – продолжал Крапенбахер.

— Соглашайтесь, – повторил кавалер.

— А в компенсацию они просят тысячу гульденов, – аккуратно напомнил Лёйбниц. – Сумма-то не маленькая.

— Соглашайтесь, – снова кивнул генерал. А сам поймал взгляд ландамана и, чуть улыбнувшись, поклонился ему.

«Бог с ними, с этими деньгами, деньги и преференции в торговле важны, но не нужно осложнять дело Райхерду. Если договор будет „обидным“, так и противников у него окажется больше. А потерянное нынче я потом на торговле наверстаю. Да и сам лес стоит всяко больше тысячи золотых».

Лёйбниц встал и сделал заявление:

— Кавалер Фолькоф фон Эшбахт согласен, из доброты своей и миролюбия, для укрепления мира меж соседями выплатить компенсацию в тысячу гульденов при передаче под полную его юрисдикцию всего Линхаймского леса, со всей землей под ним, и всего берега и всей реки до установленных границ.