Книга Божьим промыслом, страница 90 – Борис Конофальский

— Нет, жалко ящики, они красивые, – отвечал ему Хенрик. – Заберём их. Прапорщик Брюнхвальд сказал, что сложим их в лодку и потащим по льду на верёвке. Коли даже лёд и проломится под лодкой, так ящики и не потонут. Они же будут в лодке. Вытащим из воды да потащим дальше.

— Как? Что? – не сразу понял барон. – Ну-ка расскажите ещё раз, что вам предложил прапорщик.

* * *

Едва стемнело, как с холма начали спускать пушки. А Гюнтер и Томас с парой солдат и под руководством Хенрика стали сворачивать шатёр генерала.

В лагере царило оживление, но то оживление было тихим, сержанты и корпоралы следили за тем, чтобы не было излишнего шума. Хотя был приказ порезать все палатки и сжечь все телеги.

Провиант был поделен меж солдат, и тот, что унести было невозможно, либо относился к реке и кидался в чёрные полыньи, либо просто рассыпался наземь. А в это время некоторые солдаты, обозные мужики и сапёры расстилали доски в тех местах, на которые указывал прапорщик Брюнхвальд. А майор Дорфус с небольшим отрядом первым перешёл по льду и отправился в село, в котором мужики брали по домам раненых солдат из войска барона. Там он раздавал мужикам деньги, чтобы и дальше держали раненых на постое. Также он стал выкупать у местных телеги и лошадей. Брал – не скупился, платил любые деньги. Иной раз платил вдвое. Ещё купил все сёдла, что нашлись в селении – генералу и офицерам пешком ходить не полагалось. До полуночи небольшой обоз из двух десятков телег уже ждал людей генерала на берегу.

Пушки стащили с холма и доволокли до реки, а там, на берегу, сняли их с лафетов. Лафеты не без труда разбили. Но даже без лафетов полукартауна и лаутшланг были очень тяжелы; тем не менее, их уложили в лодки и на верёвках под руководством ротмистра Хаазе поволокли те лодки по льду на другой берег. Тащили – не спешили. А на берегу ждали уже первые роты, чтобы двинуться за пушками. Но им пришлось ещё подождать. Пушки благополучно вытянули на другой берег, а лодки отправили за вещами барона и шатром, с которыми отправились и его слуги, а потом забрали и кулеврины, И с каждым разом всё проходило быстрее, люди уже приспосабливались к новому делу. И уже после этого по льду и по проложенным через реку доскам один за другим пошли солдаты. Несли они мешки с провизией, доспех и оружие. Более ничего офицеры взять не позволили. Сержанты же, встав вдоль ледяной дороги, указывали путь, а заодно покрикивали на них, подгоняли, так как за ночь нужно было переправить более двух тысяч людей.

И уже после двух первых рот, прошедших через реку, пошёл и сам генерал со своим знаменем и охраной, пошли барабанщики и трубачи. За ними уже старшие офицеры, все, кроме Карла. Полковник остался на той стороне, чтобы контролировать уход войск и приглядеть за тем, чтобы ничего полезного врагу не досталось.

Сам Волков, прибыв на берег, не сел у костра греться и ждать, пока все его люди переберутся вслед за ним, а пошёл по домам, где лежали раненые его солдаты. Говорил с ними ласково, напустовал слабых духом, обещал помочь семьям, если те семьи жили в его пределах. Говорил с мужиками, которые приютили несчастных. В тех разговорах вспоминал Господа и рассказывал мужикам, что забота о страждущих перевесит многие, многие грехи. Сам же волновался. Боялся, что еретики прознают об их уходе и кинутся в лагерь, побьют оставшихся и его Брюнхвальда. Но всё обошлось.