Книга Божьим промыслом, страница 77 – Борис Конофальский

Но ни отдохнуть, ни спокойно поесть барону не дали. Офицеры пошли к нему с докладами один за другим, и доклады те были всякий хуже предыдущего.

Пришёл Максимилиан и спросил, как ему быть, так как к лодкам приходят раненые и просят их везти на тот берег, а приказа возить не было, да и не знает он, кого можно везти, а кого нет. И ещё сказал, что у него больше нет денег, чтобы платить мужикам за то, что берут раненых на постой, и на плату лекаря тоже нет. Волков, не задумываясь, выдал прапорщику двести талеров.

— Начинайте возить людей, вот вам серебро. Только, прошу вас, экономьте, денег у меня осталось не так уж и много.

После, не успел он снять доспехи и сесть за стол, как приковылял раскрасневшийся от холода, и чёрный от пороховой копоти майор Пруфф и начал тоном таким, словно предъявлял генералу претензию:

— Довожу до вашего сведения, что одна из кулеврин от излишне бойкой пальбы так раскалилась, что треснула и к стрельбе более не способна. А у полукартауны вашей скоро прогорит запальное отверстие, она и двух десятков выстрелов не сделает, это оттого, что слишком у неё мягкая бронза. Надобно её к мастеру на ремонт. Картечи больше нет никакой, остались одни ядра, и пороха осталось мало. Едва ли четыре полных бочонка будет, – генерал выслушал его молча, и Пруфф выдал ему резюме: – Второго такого натиска, как был нынче, мы и близко не отстоим.

— Вижу, что дела наши с пушками не очень хороши. Я буду иметь это в виду, – обещал барон, прежде чем артиллерист, с видом, как всегда, недовольным, удалился.

Не успел он отобедать, как к нему явились Рене и Роха, они тоже были не с радостными вестями; и тот и другой жаловались, что потери в их рядах велики, особенно было горько слышать Роху, который доложил, что больше пяти десятков его отличных стрелков побиты или ранены, что семнадцать мушкетов к стрельбе более не пригодны. Завершил он рассказ тем, что и пороха у него осталось немного. Рене тоже жаловался на потери, хотя до такого накала, как у Брюнхвальда, дело у него и не доходило.

Осталось барону выслушать только самого Карла, тот как раз собирал по ротам сведения о потерях. В общем, никакой радости от победы у него не появилось.

«Победа-то пиррова! Хорошо, что они не слышали доклада Пруффа о пушках и порохе».

— Ступайте, господа, кормите людей и не давайте им печалиться, пусть лучше злятся, скажите, что к вечеру снова пойдут на работы, нужно и рвы углубить, и палисады поставить.

— Думаете, завтра они снова пойдут на приступ? – с опаской интересовался Рене.

— Нет, завтра не пойдут, им снова нужно фашины заготовить. Да и отдышаться. Послезавтра затеют новое дело. Не раньше, – уверенно заявил Волков.

Ближе к вечеру Карл Брюнхвальд пришёл к нему; он уже собрал у капитанов цифры потерь, и они оказались ужасные, за день Волков потерял почти четыре сотни людей, из них почти сотню убитыми.

— Максимилиан говорит, что ещё полсотни не доживут до утра, – рассказывал полковник. – Он их увозит за реку, но там у местных все дома уже переполнены, они не хотят больше принимать раненых. Да и лекарь всего один, правда, у него есть два помощника, но всё равно они не успевают всех лечить.

Больше всего потерял сам Брюнхвальд у дороги под холмом. Также велики потери были среди тех людей, что были у забора с капитаном Циммером.