Книга Божьим промыслом, страница 68 – Борис Конофальский

Дело здесь у забора, было вовсе не простое, как поначалу показалось генералу. Иначе он никогда сюда Циммера не поставил бы. Очень ему хотелось оставить тут Лаубе – тот, хоть был и молод, но как офицер вырос на глазах у Волкова, и в нём он был уверен. К сожалению, оставить тут Лаубе вместо Циммера сейчас он не мог. Барон был уверен, что этот офицер понадобится ему ещё, и скорее всего у холмов. Поэтому он сказал Циммеру:

— Я дам вам ещё двадцать пехотинцев и десять стрелков, оставлю с ними хорошего сержанта Вольфа. Эти тридцать человек будут ловить еретиков, что перелазят через ров у реки. Чтобы никто не стрелял вам в спину.

— Спасибо, господин генерал, – вяло благодарил молодой капитан. Кажется, он рассчитывал на бо́льшую помощь.

— Бодрее, Циммер, бодрее. Прикажите унести раненых и мёртвых, выровняйте ряды. И покажите солдатам, что вы тут главный.

— Да, господин генерал, – кивал Циммер.

Волков уже собирался уезжать, как приехал вестовой. Нет, не от Брюнхвальда, вестовой был от Рене.

— Господин генерал, полковник Рене просит передать, что против него идёт большая сила. И пушки!

— Пушки? – Волков и подумать про них не мог. Забыл, что и у врага тоже есть пушки. Даже если их и было мало поначалу, теперь, после сражения, он захватил пушки герцога.

— Да, господин, они поставили пушки напротив холма и бьют из них.

Дальше барон его уже не слушал; он, даже не кивнув на прощанье Циммеру, поскакал к северному холму, к полковнику Рене и полковнику Рохе.

Он думал, что это грохочут его орудия, но это были пушки еретиков. Вот только пушкари у маршала ван дер Пильса были так себе; поставив орудия достаточно далеко, у леска, они бестолково, ядрами, стали разбивать палисады, что так усердно возводили люди барона. Волков, не будучи артиллеристом, но долгое время наблюдавший за работой Пруффа, поставил бы пушки намного ближе – чего пушкарям бояться атаки, когда своей пехоты рядом так много, – поставил бы и за десяток выстрелов разнёс бы палисад в нужном месте картечью.

— Их там почти три тысячи! – тихо, чтобы не слышали солдаты, которые были невдалеке, говорил Рене генералу, указывая рукой на колонну врагов, которые с фашинами и досками ожидали, когда пушки разобьют частокол палисада. – Что же я сделаю с такой прорвой народа, когда они пойдут на меня, у меня-то только шесть сотен!

— Их не три тысячи, – в ответ замечал ему генерал спокойно, – их чуть больше двух с половиной, – он обернулся и посмотрел на пять десятков мушкетёров, что, кутаясь в плащи, ждали, когда же начнётся работа. Половина из них была в шляпах. Это были лучшие стрелки из полка одноногого полковника. – К тому же с вами лучшие люди Рохи.

— Но у нечестивых пушки! – восклицал Рене. – Мне бы ещё людей. Может, дадите мне роты Лаубе?

Пехота еретиков замерла в строю в трёх сотнях шагов, ожидая команды. И тут как раз одно за другим грозно бахнули два самых больших из их орудий, оба тяжёлых ядра ударили в землю, разбросав куски мёрзлого грунта и заметно недолетев до палисадов.

— Пушки у них есть, – заметил генерал удовлетворённо, – а вот пушкари у них плохи, так они разобьют палисады, может быть, к обеду. Так что подождём. Посмотрим.

Не хотел Волков отдавать последних своих людей в дело, которое даже толком не началось. А вот его пушки, с южного холма, грохотали уже изрядно. Туда он и поспешил.